Отрезанный мир полностью

Во дворе нового и всё ещё пустующего Замка Камерон Мёйра направилась в импровизированную управляющую комнату, устроенную во временном здании у ворот. Добравшись туда, она вошла внутрь, и активировала щит, закрывавший доступ в замок. Уошбрук она оставила открытым. Тамошним жителям нужна была свобода, а вот замок и, что важнее, расположенная под ним Камера Железного Сердца, останутся за пределами досягаемости Королевы.

Мёйра создала новый телепортационный круг внутри самой управляющей комнаты, и вернулась в промежуточную станцию, после чего потратила несколько минут, уничтожая тамошние круги. Когда она закончила, попасть на территорию замка можно было лишь одним способом. Через только что созданный ею круг — и лишь она одна знала ключ.

Удовлетворившись, она вернулась в комнату Мойры. Как только она снова оказалась там, они стёрли круг на полу комнаты, и добавили новые. Затем она телепортировалась в драконью пещеру, скрытую высоко в горах позади Замка Камерон.

Мёйра уничтожила там круг, и создала новый, который вёл во двор замка, после чего начала осторожно переносить туда драконьи яйца. Потребовалось несколько ходок, поскольку каждое яйцо было диаметром почти фут, но закончив с этим, она пролевитировала их в воздух, и вошла в недавно отстроенный замок.

Для нормального человека жар был бы почти невыносимым, но Мёйру он никак не заботил. Она шла по коридорам, пока не нашла лестницу вниз, и начала спускаться в глубины. Мёйра миновала кладовые и погреба, пока не нашла тайный вход на лестницу, шедшую ещё ниже, к самой Камере Железного Сердца. Оказавшись там, она уложила яйца внутри, и запечатала комнату, заперев чары на двери.

Даже если Тирион найдёт комнату, открыть её без кода он не сможет, а если попытается пробиться силой, повреждая сами чары, то Камера Железного Сердца взорвётся, выпустив силу, некогда принадлежавшую Карэнту, бывшему богу правосудия. Мёйра не думала, что даже Тириону хватит глупости попробовать так поступить. В комнате хранилось достаточно силы, чтобы уничтожить всё на мили вокруг.

Что хуже, если будут уничтожены яйца, то хранившийся в них эйсар тоже высвободится, а поскольку каждое яйцо содержало почти столько же, сколько сама Камера Железного Сердца… результат скорее всего будет катастрофичным. Возможно даже хуже, чем событие, создавшее Залив Гарулона, когда был уничтожен Тёмный Бог Балинтор.

— Отчаянные времена, отчаянные меры, — пробормотала Мёйра.

Выполнив свою задачу, она вернулась на поверхность, и вернулась в комнату Мойры через круг. Затем они полностью этот круг стёрли. Теперь войти в Замок Камерон можно было лишь создав новый круг, а это можно было сделать лишь зная нужный ключ.

Мёйра слилась со своей создательницей, и спросила:

— «Хочешь знать ключ?»

— «Нет», — ответила Мойра. — «Держи его у себя. Про тебя они не знают. Если я не буду его знать, то не смогу выдать, даже если они отчаются настолько, что попытаются сделать нечто глупое. В худшем случае ты сбежишь, и передашь ключ Отцу».

Мёйра сочла эту логику разумной, но от этого ей стало не по себе. Мойра была магом Сэнтиров, так что добыть информацию из её головы без её на то согласия было невозможно, а это значило, что «нечто глупое» могло быть лишь старомодной пыткой. Она не была уверена, что сможет заставить себя сбежать, бросив сестру страдать в одиночку.

— Есть хочу, — внезапно сказала Мойра. — Пойду-ка приготовлю чего-нибудь.

— «Ты на самом деле не голодна», — мысленно сказала ей Мёйра.

Мойра улыбнулась:

— «Пора за работу. Здесь не меньше десяти крайтэков. Потребуется время, чтобы всех их саботировать, при этом не дав им понять, что я делаю».

— «Не думаю, что это мудро», — предостерегла Мёйра.

— «Не волнуйся», — ответила Мойра. — «Я не буду спешить. Уж времени-то у меня в избытке. Дай мне неделю, и они будут плясать под мою дудку».

Роуз заворожённо наблюдала, как песчаный дом и, вроде бы, стекло поднимаются вверх, и растут будто сами по себе. Это происходило несколько минут, а затем прекратилось, закончившись. Когда она перевела взгляд обратно на Мордэкая, её восторг обернулся шоком.

Вместо него на песке лежала женщина, и хотя вечер был тёмным, огонь давал достаточно света, чтобы узнать черты её лица. Она хорошо знала это лицо… принадлежавшее Пенелопе Иллэниэл.

— Пенни? — спросила Роуз, когда потрясение прошло достаточно, чтобы к ней вернулся дар речи.

Женщина медленно села, выглядя несколько ошеломлённой, и посмотрела на Роуз.

— Это правда ты? — спросила Роуз, чувствуя, как её сердце заполняют эмоции.