Отрезанный мир полностью

Мы полетели дальше, и по мере нашего приближения более мелкие деревья стали реже, пока не оставили небольшую поляну у корней старейшины Ши'Хар. Я также смог определить его тип.

Ши'Хар — не монолитная раса, как я некогда предполагал до изучения своих воспоминаний. Они на самом деле представляли из себя пять отдельных видов разумных деревьев. Как только мы оказались достаточно близко, формы ветвей хватило, чтобы сказать мне, что это дерево было Иллэниэлом.

Моё чувство предвосхищения росло, и на меня снизошло странное ощущение дежавю. Мы приземлились прямо под краем его массивной кроны, и начали идти к дереву. Я почти сразу же ощутил присутствие мощного разума.

Я думал, что мне потребуется подойти к самому стволу. Будь он в нормальном состоянии, таки было бы, но этот старейшина не спал, и знал о нашем присутствии. Я чувствовал, как его внимание сосредоточилось на нас.

— «Семя вернулось, и вместе с ним приходит время начал».

Не самое благоприятное приветствие. Но фразу я запомнил. Она может пригодиться в следующий раз, когда кто-то из моих детей вернётся домой после совершения какой-нибудь глупости.

— «У меня новости с той стороны границы», — отозвался я.

— «Подойди ближе, чтобы мы могли соединиться», — сказал Старейшина.

Я нахмурился:

— «Прости, но я не в настроении. Поговорить мы вполне можем и на таком расстоянии».

Не было никакого предупреждения. Чувство опасности, которому я только недавно начал доверять, полностью меня подвело. Разум старейшины обрушился на меня подобно лавине. Он был массивным, мощным, и почти непреодолимым.

Но если в чём у меня и был опыт, так это в обращении с тем, что полагалось непреодолимым. Я не зря заслужил прозвище «губитель богов». Усилив щит, я взял посох, и очертил его кончиком импровизированный круг с нами в центре. Затем использовал его в качестве основы для гораздо более крепкого щита.

Роуз уже потеряла сознание, и вид её обмякшего у моих ног тела меня разозлил, что помогло подкрепить моё природное упрямство. Я влил в щит всё, что мог, но этого не совсем хватало.

Воля старейшины просочилась через мой щит, и её силы всё ещё хватало, чтобы превратить мои колени в студень. Я даже не мог высказать ему какой-нибудь из моих обычных колкостей в ответ. Любое усилие для общения ещё больше открыло бы меня для его довлеющего доминирования.

— «Тебя необходимо изучить». — Слова эхом отразились в моём разуме, ещё больше затрудняя мышление. Но особо думать мне не требовалось — я был в этой ситуации не впервые. Из последних сил сосредоточившись, я приготовился искать разум камня.

Вспышка боли ударила по мне, когда что-то пронзило подошвы моих ступней. Я в ужасе осознал, что тонкие, похожие на корни ростки пробили мою кожу, и ползли вверх по моим ногам, изнутри.

— «Плод созрел. Расслабься, дитя. Быть может, вместе мы ещё спасём этот мир».

Моя защита схлопнулась. Прямой контакт старейшины обошёл все мои защитные меры, и я едва мог думать под его мощным принуждением. Его корни росли вверх, ветвясь в моих ногах, проникая в туловище. Вскоре они должны были добраться до моего мозга, и я почти не сомневался в конечном результате.

— Ты убиваешь меня, — выдавил я.

— «Мощь Тириона, дар Иллэниэлов, и порча Тиллмэйриаса сошлись и объединились в тебе, дитя. Лишь этой жертвой можно спасти мир. Возрадуйся оказанной тебе чести».

Отбросив попытки сопротивляться, я раскрыл разум, и потянулся к земле, ища убежища в камне. Моя боль растаяла до незначительности вместе с ростом моего «я». Воззвав, я потянул вверх горную породу, перерубая росшие под нами корни и окружая нас с Роуз массивным каменным куполом.

Но старейшина не собирался легко сдаваться. Он впился в камень корнями, казавшимися твёрже железа, прорываясь и проламываясь к нам.

— «Мощи Тириона не хватит, дитя. Лишь порча Тиллмэйриаса может нас спасти», — сказал старейшина.

Мне нужно было больше, но зайдя слишком далеко, я мог потерять себя, или, что хуже, убить Роуз просто по недосмотру. «Мне нужно больше места», — осознал я. Поэтому я пошёл вперёд, к дереву, позволяя моей плоти и крови пройти через защищавшую нас каменную оболочку.

Под горами текли реки огня, при необходимости я мог призвать их.

— «Тебе не победить», — предостерёг старейшина. — «Сожжёшь нас — и мир умрёт, ибо я — Кион».

Кион? Это имя заставило меня приостановиться, поскольку на эроллис оно означало «врата». Тёмных Богов называли кионтара, хранителями врат.