— Что вы здесь делаете? — воскликнул он, но у меня не было времени на его вопросы. Я подошёл к лестнице, и взлетел по ней вверх — мои стопы были в считанных дюймах от ступеней.
Находившиеся в комнате Лиманд и обслуга уже начали реагировать на звук взрыва, вызванный моим проникновением в дом. Один из них открыл дверь в спальню, и выглянул как раз в тот момент, как я появился в конце коридора.
Усилием воли мне удалось снова коснуться ногами пола, и я прошагал к спальне.
— Вон, — предупредил я смотревшего на меня мужчину. Он едва успел вывалиться в коридор, чтобы не столкнуться со мной, когда я ворвался в комнату.
— Лорд Камерон? — капризным тоном произнёс Лиманд.
Я несколько секунд молчал, обводя помещение взглядом. Оставшиеся слуги не двигались, но на их лицах отражались шок и страх. Обнажённая женщина стояла в нескольких футах от Лиманда, вот только теперь я видел, что никакая это была не женщина.
Это была девочка, вроде бы даже моложе Айрин — лет двенадцати или тринадцати, наверное. Набирать рост она, возможно, уже закончила, а вот груди у неё ещё только росли. Кровь сочилась с её спины, стекая по бедру, ноге, и собираясь в маленькую лужицу на полу.
Сперва я не отреагировал. Пока я пытался осознать увиденное, мой разум впал в шоковое состояние, но затем Лиманд снова заговорил, насмешливым тоном:
— Если бы я знал, что тебя интересуют такие вещи, Мордэкай, я бы с радостью тебя тоже пригласил.
Ответивший ему голос был настолько глубоким и скрипучим, что я едва узнал в нём свой собственный:
— Ещё одно слово, и я тебя убью прямо на месте. — Повернув голову, я обратился к его слугам: — Уходите.
Уговаривать их не требовалось. Они бросились прочь из комнаты так, будто от этого зависели их жизни — возможно, так и было. Я и сам не был уверен, что буду делать.
— Граф Камерон, — начал Принц, но не закончил. Шагнув вперёд, я вогнал свой кулак в его подбородок с такой силой, что скорее всего вывихнул ему челюсть, а также заработал перелом в кисти. Я неосознанно применил магию, увеличив силу, но не защитил свою плоть. Боль была сильной. Почему-то это заставило меня почувствовать себя лучше.
Девушка попятилась, укрывшись в углу, а Принц покачнулся, и свалился на пол, пачкая свою одежду её свежей кровью.
Лиманд не двигался. Падал он бесконтрольно, потеряв сознание ещё до того, как шмякнулся об пол. Только это спасло его от дальнейшего наказания. Ублюдок ничего бы не почувствовал.
Тяжело дыша, я перестал обращать на него внимание. Сосредоточив восприятие на раненой руке, я выправил куски сломанной кости, прежде чем закрепить их друг к другу. От этого боль только усилилась, что, похоже, также помогло моей голове проясниться. После этого я посмотрел на сжавшуюся в углу девушку.
Она дёрнулась, когда на неё упал мой взгляд.
— Пожалуйста, милорд, не делайте мне больно. Я сделаю всё, что вы скажете. — По её щекам текли слёзы, а она всё пыталась выпрямить спину, выставляя свои груди напоказ настолько неестественным образом, что стало ясно — её специально так научили.
От этого вида у меня всё сжалось внутри, мне хотелось заплакать. Помешал этому лишь мой гнев.
— Я здесь не для того, чтобы причинять тебе боль, — сказал я, не двигаясь. — Как тебя зовут?
Учитывая обстоятельства, я не был бы удивлён, если бы она не смогла ответить — но она сразу же сказала:
— Милли, милорд.
«Как долго с ней так обращались?». Девушка явно привыкла повиноваться приказам, даже когда была в ужасе.
— А фамилия? Где твоя семья? — спросил я.
— Нет у меня семьи, милорд. Они продали меня Принцу, когда я ещё говорить не умела, — ответила она.
Моё воображение отказывалось представлять, какой могла быть её жизнь. Я взял с кровати её платье, и отдал ей:
— Одевайся. — Она поспешила повиноваться, но я поймал её запястья, когда она подняла платье над головой. Я и забыл про её раны. — Постой, твоя спина… повернись, дай мне на неё взглянуть.
То, как она дёрнулась от моего касания, разрывало мне сердце, но она послушно повернулась, и от вида её спины мне стало только хуже. Лиманд совершенно не сдерживался. Хлыст вспорол кожу, оставив ярко-красный рубец, всё ещё сочившийся кровью. Более того, её явно не в первый раз пороли кнутом. У Милли был целый набор шрамов — от старых до ещё не до конца заживших. «Что за человеком надо быть, чтобы сотворить такое с ребёнком?»
Мне хотелось что-нибудь сломать, и больше всего мне хотелось сломать тело лежавшего неподалёку на полу мужчины. Лиманд выглядел чересчур мирно, даже бессознательно распластавшись на твёрдом полу. «Он не заслуживает жизни», — холодно подумал я. На миг я подумал о последствиях. Если я его убью, то стану преступником, меня будут искать по всему Лосайону. Я потеряю титул и земли, и вероятно, и жизнь тоже, если, конечно, меня сумеют привлечь к ответственности. Даже Ариадна не смогла бы защитить меня от закона, убей я её мужа — вне зависимости от того, как она лично к этому ублюдку относилась. Он был принцем.
