— Потому что я знаю его не хуже, чем ты, — печально ответила Ариадна. — Когда он нашёл ту несчастную захмурышку, он потерял голову, и как бы мне ни хотелось выдать ему медаль за избавление мира от Лиманда, я не могу поставить свои желания выше закона.
— Если бы ты надлежащим образом блюла свой долг, то до этого не дошло бы, — резко сказала Роуз.
Ариадна была поражена:
— Что?
Роуз переступила черту, и знала об этом, но отступать не собиралась:
— Если бы ты разобралась с Лимандом, как полагалось, то Мордэкаю ничего не пришлось бы делать. Он был там в тот день лишь для того, чтобы защитить тебя от заговора, который тот затеял. Если бы ты раскрыла предательство Принца раньше, и лишила бы его головы, то твоему верному вассалу не пришлось бы действовать вместо тебя. Мордэкай отправился туда потому, что мне хватило глупости рассказать ему о тёмном заговоре Лиманда — я не осознавала, что он сразу же бросится туда для собственного расследования.
Лицо Королевы побелело, а затем медленно покраснело, когда в ней разжёгся гнев:
— Ты слишком дерзишь для женщины, чьи собственные мотивы далеко не чисты.
— Ты на что намекаешь? — спросила Роуз, едва не замораживая своим тоном воздух вокруг.
— Почему ты так ради него стараешься, Роуз? Мне он — родня, а тебе?
— Он — настолько же часть моей семьи, как…
— Нет, отнюдь. В том-то и дело, — перебила Ариадна. — Ты что, не понимаешь, что о тебе судачат, Роуз? — сказала Ариадна. — Тирион рассказал мне о твоём вчерашнем продлённом визите. Что ещё, по-твоему, люди могли об этом сказать? Со дня похорон Пенелопы и четырёх месяцев-то не прошло.
Казалось, что цвет глаз Роуз из голубого стал серо-стальным:
— Я не сделала ничего, чего могла бы стыдиться, даже если бы Пенни спросила с меня сегодня. В отличие от кое-кого достаточно глупого, чтобы пригласить в свою кровать волка ещё при живом муже. Ты вообще думала о том, какие мотивы у Тириона?
Ярость королевы была такова, что слова подвели её:
— Вон!
Роуз сделала глубокий реверанс:
— С превеликом удовольствием, Ваше Величество. — Затем она развернулась, и прошагала к двери.
— И чтобы до суда даже духу твоего здесь не было! — крикнула ей вслед Ариадна.
Разум Роуз был в таком состоянии, что она едва осознавала своё окружение на ходу, бездумно двигаясь к двери в свои покои. Глубоко внутри её подсознание заметило некоторую неправильность, но она была слишком зла, чтобы обращать внимание на свои инстинкты.
Она почти дошла до двери, когда осознала то, что должно было стать очевидным сразу. Та часть дворца, где располагались её покои, была недостаточно роскошной для использования зачарованных светильников, в отличие от более густонаселённых частей здания. Здесь всё ещё использовались старомодные масляные лампы в подсвечниках вдоль стен.
Лампы не горели.
Часть коридора, где была расположена её дверь, находилась в глубочайшей тени — настолько тёмной, что Роуз с трудом видела вход в свои покои. Одно это уже вызвало бы тревожный звоночек в её голове, но то, что она допустила серьёзную ошибку, Роуз поняла, услышав шёпот извлекаемой из кожаных ножен стали.
Роуз прыгнула вперёд, зацепилась ступнёй за юбку, и споткнулась. Длинный нож, нацеленный ей между лопаток, прошёл мимо цели, вспоров ткань и кожу у неё на левом плече. Игнорируя боль, она подумала о том, чтобы потянуться к закреплённому на ноге кинжалу, но это было невозможно из-за скомканности платья. Вместо этого она обнажила скрытый в её корсаже маленький кинжал, но было уже слишком поздно.
Убийца не медлил. Как только первый удар прошёл мимо цели, он сместил центр тяжести и пнул ногой вперёд, попав сапогом в боковую часть туловища Роуз, под левой рукой. Она почувствовала щелчок, и внутри неё расцвела боль, а сила удара заставила её упасть на пол. Второй пинок попал ей в живот, выбив воздух из её лёгких и едва не заставив потерять сознание.
Она безнадёжно хватала ртом воздух, пытаясь вдохнуть отказывавшимися работать лёгкими, в то время как убийца перевернул её на спину, и опустился на неё, поставив каждое колено прямо рядом с её руками. Он выглядел одетым во всё чёрное, хотя освещение было настолько тусклым, что его одежда могла быть почти любого цвета.
— Если бы ты не сглупила, то всё уже закончилось бы. Ты бы избавила себя от боли. — Незнакомец сверкнул идеальной улыбкой, наклоняясь ниже. — Но я не в претензии. Мне так больше нравится. С болью веселее.
Теперь у него в руках был более короткий клинок — кинжал с шестидюймовым лезвием воронёной стали, торчавшим из рукоятки. Тщательно приставив его к её правому плечу, он начал давить, проталкивая остриё через кожу, и направляя кончик достаточно высоко, чтобы не задеть лёгкое.
Роуз дёрнулась, лягаясь и извиваясь, пытаясь сбросить его с себя, не в силах кричать — но он весил слишком много. Её охватила агония по мере того, как лезвие проходило над её ключицей, разрезая мягкую ткань, пока не уткнулось в каменный пол под ней. Убийца потянул кинжал обратно с мягкой медлительностью, наблюдая за тем, как Роуз извивается.
