Молодая женщина на самом деле зажала судье нос указательным и большим пальцем, глубоко вдохнула, а затем плотно прижала свои губы к окровавленному рту Фредерики. Между тем кровь на паркете, на который Линде приходилось постоянно опираться во время ее манипуляций, все больше попадала на тело и одежду реанимируемой и начинала густеть.
«Двадцать один», – произнесла про себя Линда, вспомнив, что произношение этой цифры занимает ровно одну секунду.
В течение этой секунды она с силой старалась вдохнуть в рот пожилой женщине воздух из своих легких. Затем Линда отвернула голову в сторону, чтобы снова набрать воздуха, и увидела Эндера с телефоном, что-то говорившего Херцфельду, но, занятая попытками реанимировать судью, слов не разобрала.
Как только Линда вновь набрала в легкие воздух, она повернулась к пожилой женщине и, к своему ужасу, обнаружила, что грудная клетка Фредерики не опустилась.
Проклятье!
Линда без колебания разорвала блузку на теле женщины, а также телесного цвета бюстгальтер на ее груди.
– Помоги же мне! – прорычала она Эндеру, но тот даже не пошевелился, чтобы помочь ей перевернуть судью на спину.
– Пятна, – только и сказал он.
Теперь она и сама заметила их, удивившись при этом: «Но как такое возможно?»
Однако Линда решила предпринять еще одну попытку вдохнуть жизнь в судью и попробовать массаж сердца и легких. Но теперь почему-то испугалась дотрагиваться до кожи женщины – область вокруг левой груди, обращенная к боковой части тела, окрасилась в темно-фиолетовый цвет.
– Это трупные пятна, – пояснил Эндер.
Однако в этом не было необходимости, так как Линда и без него приобрела достаточный опыт в патологии, насмотревшись на тело Эрика.
– Но тогда получается, что мертва она уже давно!
– Херцфельд спрашивает, можно ли еще эти трупные пятна отжать?
– Чего?
– Он спрашивает, когда вы нажимаете на них пальцами, не становятся ли они бледнее?
Тогда Линда, все еще находясь в состоянии шока от увиденного, нажала указательным пальцем на темно-фиолетовое пятно на коже судьи. Сначала осторожно, потом немного сильнее. Одновременно другой рукой она потянулась за мобильным телефоном, который протянул ей Эндер. Однако в сторону коменданта даже не взглянула.
Теперь, когда на ней не было перчаток, как тогда в морге, ощущения оказались другими. Прикосновение к холодной коже мертвого тела показалось ей грубым и даже интимным, но гораздо более неприятным, чем тогда, когда она касалась Эрика под сиянием неоновых ламп в секционном зале. Теперь прикосновение вызвало такое ощущение, как будто она вдавила свой палец в холодную подушку, наполненную гелем.
– Не становятся! – выдохнула Линда, уже заранее зная, что ее сообщение не сулит ничего хорошего.
Запекшаяся кровь на полу, холодные губы, чей холод она ощутила во время проведения искусственного дыхания, а теперь еще и трупные пятна.
– Они остаются темными, – сообщила она Херцфельду. – Мне не удается отжать трупные пятна.
– Выходит, что фрау Тевен мертва уже несколько часов, Линда, – произнес профессор на другом конце телефонной линии.
– Уже несколько часов? Но я ведь слышала ее стоны!
В голосе Линды скорее звучал вопрос, чем утверждение.
– Респираторные шумы умерших, – пояснил Херцфельд. – Чаще всего это происходит тогда, когда при прогрессирующем процессе распада воздух начинает выходить из легких.
Во время разговора с профессором она услышала отдаленные автомобильные гудки, что в данный момент показалось ей происходящим в другой галактике. В ее вселенной, на этом богом забытом и страдающем от ударов стихии острове, не было никаких признаков человеческой цивилизации. Здесь царили насилие, боль и смерть.
– И что теперь? – обессиленно спросила Линда.
Она встала с колен и посмотрела на себя в зеркале. Ее руки, дрожащие колени – все было в крови.
«Боже мой! – пронеслось у нее в голове. – Здесь повсюду мои отпечатки пальцев! И это в доме, в который мы вломились незаконно!»
– Эндер говорит, что убийцы нигде не видно. Тем не менее я не думаю, что оставаться вам в доме было бы хорошей идеей.
– Что же мне делать? – растерянно спросила Линда, но когда осознала смысл предложения Херцфельда, начала бурно протестовать.
Однако Пауль не стал ее слушать.
– Доставьте труп в морг, – сказал он. – Я перезвоню, когда встречусь с одним из моих бывших коллег.
– Царрентин-на-Шальзе? – спросил Ингольф. – Никогда не слышал о таком месте.
– Богом забытое местечко у озера Шальзе с населением пять тысяч человек, – буркнул Херцфельд.
Дабы избежать пробок на шоссе, им пришлось несколько раз нарушить правила дорожного движения. Возле указателя «Дорожные работы» Ингольф задним ходом быстро проехал двести метров, отделявшие их от съезда с автострады, и помчался по проселочной дороге, обгоняя все транспортные средства, придерживавшиеся ограничения скорости.
– Для того чтобы добраться до этого Царрентин-на-Шальзе, придется сделать крюк, на что потребуется не более десяти минут. Это по данным навигатора, но мне кажется, что хватит и пяти, – проговорил фон Аппен и спросил: – И все же что мы там забыли?
– Там живет Мартинек.
