– Уже, – ответила она. – Ключ Эндера торчит в замочной скважине. Если неизвестный безумец не проникнет сюда через вентиляционную шахту или еще каким-то невообразимым способом, то мы в безопасности. Правда, я понятия не имею, как долго продержится Эндер.
– Он разве дышит? – удивился Пауль.
– Не знаю, он не двигается.
– Пульс?
Линда прижала указательный и средний пальцы к сонной артерии Эндера, но не была уверена, что действительно что-то почувствовала.
– Если и есть, то очень слабый, – ответила она.
– Кровь?
– Совсем немного.
– Что значит немного? – задыхаясь, переспросил Херцфельд таким голосом, как будто у него самого из горла торчал нож.
– Его комбинезон запачкан кровью, но сильно она из раны не течет.
– Тогда, возможно, нам повезло…
– Повезло?! – не веря своим ушам, переспросила Линда.
– Да, при условии, что не затронуты никакие важные сосуды. Ведь если он смог идти, то это может означать, что спинной мозг не задет.
«Не уверена, что он еще жив», – подумала Линда и сказала:
– Похоже, рана серьезная, Пауль.
В этот момент Линда почувствовала, что у нее на лбу стали образовываться маленькие капли пота, и это вновь напомнило о Дэнни и о шраме от кислоты, который он ей оставил.
«Проклятье, Клеменс! Ты же сказал, что «позаботился» о нем, а что на самом деле?» – подумала молодая женщина и застонала, вытирая тыльной частью ладони пот со лба.
– Следует ли мне вытащить нож? – спросила она, все еще находясь под воздействием воспоминаний о Дэнни.
– Ни в коем случае! И он не должен двигаться! Надо его согреть. Обмотай вокруг него покрывала и…
Судя по звукам, доносившимся из телефона до Линды, не понятно где находившийся Херцфельд открыл какую-то скрипучую дверь и вышел на улицу. Последние его слова утонули в свисте ветра.
– Что еще я должна сделать? – уточнила она, вставая и размышляя о том, где ей взять теплые покрывала, не выходя из прозекторской.
– Дай мне пять минут, – четко произнес Херцфельд.
Его ответ уже не походил на речь пьяного человека. В голосе Пауля звучала какая-то сильная боль, и было похоже, что телефон представлял для него неимоверную тяжесть, под которой он вот-вот рухнет. Одновременно шум ветра в мобильнике заметно усилился.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Линда, но ответа так и не получила. От этого она пришла в ярость. – Черт, я с тобой разговариваю или с кем? – Она была уверена, что профессор, образно выражаясь, просто «кинул» ее.
Затем она почувствовала, что брань помогает ей справиться с паникой, и принялась громко ругаться в телефон. Так продолжалось до тех пор, пока Линда не охрипла.
– Что же мне теперь делать, ты, тупой засранец? – обессиленно проговорила она.
Одеял и подушек в больнице, конечно, было предостаточно, но только не внизу в морге. Тут ее взгляд остановился на красно-зеленом знаке на стене над раковиной. На табличке под ним печатными буквами значилось: «В экстренных ситуациях сохраняйте спокойствие». Такая надпись вызвала у Линды истерический хохот.
«Такое мог написать только какой-нибудь идиот, который сам ни разу не бывал в реальной чрезвычайной ситуации», – решила она.
– Сохраняйте спокойствие?! Полное дерьмо! – громко произнесла молодая женщина и подумала: «Разве такое может относиться к жертвам преследователей, которые находятся в морге заброшенной всеми клиники вместе с выпотрошенным утопленником, насаженной на кол судьей и умирающим комендантом, прячась от психопата?»
Она непроизвольно поглядела на секционные столы и почувствовала себя бесконечно уставшей. Натянутые в течение последних часов, словно канаты, нервы давали о себе знать, ведь силы ее были небезграничны. Линда с трудом подавила зевок и тут обратила внимание на каталку, на которой они привезли в секционный зал судью.
«Матрас! Вот что мне нужно!» – пронеслось у нее в голове.
Она подошла к каталке и стала спешно снимать с матраса натянутый на него чехол. Ткань хотя и распространяла затхлый запах, была относительно чистой. На крайний случай и это могло сойти.
– К сожалению, теплее у меня ничего нет, – прошептала Линда в ухо Эндеру и, сложив ткань в несколько слоев, накинула на него.
Затем она стащила с каталки каучуковый матрас и с некоторым усилием поднесла его к двери. Ведь хотя Херцфельд и сказал, что Эндеру нельзя двигаться, не лежать же ему на холодном кафельном полу!
Если он вообще еще чувствует холод.
Внезапно Эндер открыл глаза и глубоко вздохнул. Однако не успела молодая женщина порадоваться этому и обрести надежду на то, что все обойдется, как через секунду признаки жизни у коменданта снова исчезли. И на этот раз, как казалось, окончательно.
Воздух выходил из легких Эндера, словно из проколотой автошины. Мюллер успел сказать: «Помогите!», а затем потерял сознание. Глаза у него закатились и стали видны одни только белки.
«Нет, не делай этого! Ты не можешь умереть!» – хотела было выкрикнуть Линда, но смогла выдавить из себя только приглушенный хрип.
