Перед глазами профессора все еще стояла ужасная картина смерти Швинтовского, и он никак не мог оторвать взгляд от экрана, на котором медленно качались ступни самоубийцы. Ведь, согласно показаниям индикатора в углу экрана, демонстрация видео должна была продолжаться еще целых три четверти часа. И хотя Пауль предпочел бы провести все эти сорок пять минут в строительном вагончике, чтобы узнать, не скрывались ли на записи еще какие-нибудь пригодные для розыска дочери намеки, он понимал, что таким временем они не располагали.
– У нас нет этих сорока минут, чтобы досмотреть до конца видеозапись. Черт! В нашем распоряжении вообще остается не более сорока минут, чтобы добраться до острова! – воскликнул он.
Херцфельд хотел было уже остановить воспроизведение записи, как вдруг его взгляд упал на тайм-код.
– Что случилось? – поинтересовался Ингольф, заметивший, что профессор передумал выключать камеру.
– Что-то здесь не так, – прошептал Херцфельд, касаясь сенсорного экрана.
Изображение застыло, и тогда Пауль указал пальцем на нижний левый угол монитора.
– Что там должно быть? – спросил Ингольф, разминая шею.
Для того чтобы что-то рассмотреть на маленьком экране, высокорослому практиканту пришлось снова к нему наклониться.
– Согласно этому тайм-коду, Швинтовский покончил с собой три дня назад. Последний паром с острова пришел позавчера. Таким образом, Мартинек должен был находиться на материке самое позднее с того времени.
– А когда нашли труп Задлера на Гельголанде? – решил уточнить фон Аппен.
– Линда обнаружила его на берегу вчера, но это не означает, что раньше там трупа не было.
– Прекрасно! – нахмурил брови Ингольф. – Труп Задлера, или, по-другому, Эрика, подбросил Швинтовский. Это случилось три дня назад, незадолго до того, как он повесился. Тело же нашли вчера. Что же произошло в промежутке?
– Хороший вопрос! – задумчиво покачал головой профессор. – Кто же тогда совсем недавно засадил Эндеру в шею нож, если Задлер и Швинтовский были уже мертвы, а Мартинека к тому времени на острове не было?
– Вы хотите сказать…
– Да. Должен быть еще один соучастник.
С этими словами Херцфельд коснулся экрана и прокрутил запись назад в то место, где Швинтовский выбивал стул под собой.
– Может быть, инсценировка? – предположил Ингольф, отведя взгляд от экрана, чтобы еще раз не смотреть на столь ужасную сцену. – И зачем Мартинеку понадобилось убивать себя, а Швинтовскому…
– Тсс! – оборвал его на полуслове профессор и предостерегающе приложил указательный палец к губам. – Вы это слышали?
– Нет. А что? – ответил практикант, снова поворачиваясь к монитору.
Тогда Херцфельд перемотал запись еще раз и включил воспроизведение на полную громкость.
– Точно! Я не ошибся, – констатировал Пауль.
– Это гонг или что-то вроде того? – взволнованно заметил Ингольф.
Из-за фонового шума звук едва различался, и поэтому при первом просмотре они его не услышали. Но теперь, когда Херцфельд знал, на что ему нужно обратить внимание, сомнений у него не осталось.
– Нет, это не гонг, а бой часов. И такой бой я уже сегодня слышал.
– Верно, – заметил Ингольф. – Эта старинная вещица стоит у нас дома в библиотеке.
– И где-то на Гельголанде.
Сердце несчастного отца отчаянно забилось. До сих пор он только предполагал, что Ханну держали на острове. Ведь место находки трупов не обязательно должно было указывать на местонахождение его дочери. К тому же первую подсказку он обнаружил на своем секционном столе в Берлине. Но теперь след однозначно вел на Гельголанд. Прошло всего несколько часов с тех пор, как он услышал такой же бой часов во время телефонного разговора с Линдой. Только сейчас он точно не помнил, где она в тот раз на острове находилась.
– Дайте мне свой мобильник! – потребовал профессор.
В ответ Ингольф только удрученно покачал головой, вытащил свой радиотелефон из кармана спортивных брюк и заявил:
– Это больше не работает. Когда я был без сознания, Мартинек удалил из него батарею и сим-карту.
«Проклятье! Но другого и ожидать было нельзя», – подумал Херцфельд.
Тогда он решил:
– Едем к ближайшей телефонной будке!
Профессор хотел уже снять видеокамеру со штатива, чтобы взять ее с собой в качестве доказательства своей невиновности, но Ингольф удержал его руку.
– В чем дело?
– А вы не хотите сначала проверить, работает ли вайфай-соединение?
– Что вы имеете в виду?
В ответ Ингольф ткнул указательным пальцем в красный светодиод.
– Мне кажется, что ваш бывший коллега был помешан на технике, – заявил он. – Сначала ноутбук с отсоединяющимся монитором, а теперь камера, способная работать через Интернет.
– Не хотите ли вы этим сказать, что все, что мы здесь видели, является онлайн-трансляцией?
«А как же исповедь, обвинения, самоубийство?» – подумал он.
– Нет, я не это имел в виду. Я хочу сказать, что файл с видео должен был каким-то образом попасть с острова в этот строительный вагончик. И я подозреваю, что Швинтовский передал изображение своего самоубийства через видеочат, а здесь оно было записано на карту памяти. Для такой модели чисто технически это вполне возможно.
