– Видишь ли, за ночь шрамы зажили и стали практически незаметными, – деловито поясняет он, неторопливо застегивая мантию, – однако кожа в этих местах пока очень тонкая. Зелье, которое я нанес, вызывает сильный приток крови, поэтому сейчас твои шрамы выглядят красными и воспаленными.
– Понятно… – со вздохом киваю я, надев, наконец, этот дурацкий ботинок. Мерлин, представляю себе реакцию девчонок! Как бы выкрутиться? Отговориться Круциатусом? Да нет, не поверят – это слишком банально. Или сказать, что она применила ко мне какое-то темное заклятие, из-за которого я был временно похож на тролля, и поэтому прятался? Нет, это идиотизм. И вообще, Джинни наверняка сама мне тщательный осмотр не постесняется устроить, чтобы точно выяснить, что со мной сделали.
– Идем, – говорит Северус, пригладив волосы. – Мы еще успеем выпить кофе.
Прихватив с тумбочки свою волшебную палочку (вот в упор не помню, чтобы я ее туда клал), я вслед за ним отправляюсь в кабинет, а затем – через камин – в гостиную. Северус вызывает Лауди, который при виде меня, сидящего в кресле, даже в лице не меняется и спокойно принимает заказ. Буквально через несколько секунд он ставит на стол две дымящиеся чашки и, сообщив, что ничего экстраординарного в школе не происходило, бесследно исчезает.
Я с удовольствием маленькими глотками пью горячий кофе и краем глаза поглядываю на Северуса, который сидит, откинувшись на спинку кресла, и едва заметно улыбается.
– Слушай! – вдруг осеняет меня. – А как с портретами быть? У них же дел других нет, кроме как по сторонам смотреть – рано или поздно догадаются.
– Хороший вопрос, – он одобрительно кивает. – Я тоже об этом думал. Сегодняшнюю ситуацию можно объяснить твоим состоянием, но впредь, я надеюсь, подобного не повторится, а значит, потребуются какие-то другие причины.
От воспоминаний о вонючей камере пыток и гнусном хихиканье Алекто меня слегка передергивает. Запив приступ отвращения глотком крепкого кофе, я спрашиваю у Северуса, что он в итоге решил.
– Думаю, скрывать от них что-либо нецелесообразно, – спокойно говорит он.
Я удивленно смотрю на него. По правде сказать, я ожидал диаметрально противоположного решения.
– Ну, видишь ли, как ты совершенно справедливо заметил, наблюдение – одно из основных занятий бывших директоров. И, поверь мне, наблюдать они умеют виртуозно, – усмехается Северус. – Следовательно, быстро разберутся, что к чему. А если мы будем усиленно делать вид, что ничего не происходит, у них может сложиться впечатление, будто мы и сами осознаем недопустимость этой связи.
– И что они сделают?
– Полагаю, что бесконечные нравоучения и психологическое давление неизбежны, – он слегка пожимает плечами. – С учетом того, что я – самый молодой директор Хогвартса за всю его историю, они наверняка решат, что имеют на это право. Для них я, можно сказать, подросток. А если мы сразу расставим точки над «i», им ничего не останется, кроме как признать, что нам виднее. Риска здесь нет, они обязаны мне помогать, даже если им это поперек горла.
– Иными словами, – задумчиво говорю я, – как уважающий себя подросток ты решил бросить старикам вызов. Очень по-гриффиндорски.
– Еще одно подобное замечание, и я подолью тебе слабительное, – угрожающе произносит Северус.
Я только фыркаю в чашку с кофе. Хорошее подтверждение моего предположения.
– Значит, нам нужно будет с ними поговорить? – уточняю я.
– Сам разберусь. Впрочем, ты можешь забросить наживку.
– Хорошо.
– Еще момент. Надеюсь, ты понимаешь, что никакие выходки в моем кабинете недопустимы, – строго произносит он. – Будь любезен вести себя прилично.
– Ну вот, ты все испортил! – ухмыляюсь я. – А у меня такие планы были – просто блеск… Кстати, я еще кое-что хотел спросить… Ты ведь внизу ночуешь?
– И?..
– А если кто-то сюда в это время придет?
– А сигнальные чары, по-твоему, люди для красоты придумали? – ехидно спрашивает он. – Ко мне, между прочим, и снизу прийти могут.
– Слизеринцы? – удивленно уточняю я. – Но ведь ты больше не их декан.
– Невилл, ты всерьез думаешь, что к Слагхорну можно обращаться со своими проблемами?
Я пожимаю плечами. Откуда мне знать? Хотя он, конечно, прав. Если вспомнить, как Слагхорн носился с Гарри, они должны его ненавидеть.
– До сих пор продолжаешь считать всех студентов Слизерина убежденными Пожирателями смерти? – холодно и слегка уязвленно осведомляется Северус.
– Ты же знаешь, что нет. Но ведь они считают Пожирателем тебя.
– За все эти годы они привыкли, что я всегда на их стороне.
Вот уж точно! Я сдерживаю смешок, потому что он пристально наблюдает за моей реакцией.
– Но ведь они не могут тебе доверять!
– Не могут, – соглашается он. – Но слизеринцы вообще, как правило, мало кому доверяют. И тип магии тут совершенно не при чем.
Задать вопрос я не успеваю – Северус, бросив взгляд на часы, решительно отодвигает чашку и хлопком вызывает Лауди.
– Проводишь мистера Лонгботтома до гриффиндорской башни, – приказывает он мгновенно появившемуся эльфу.