– После того, как Грейнджер решила сделать портрет Финеаса частью багажа, мы с ним пришли к выводу, что рано или поздно они захотят узнать, что происходит в Хогвартсе, – объясняет Северус, барабаня по столу кончиками пальцев. – Когда Кэрроу начали показывать зубки, мы поняли, что правда в данном случае неуместна, и решили придерживаться новостей в духе Амбридж – это они поймут и не слишком испугаются. Отсюда и Амбриджские границы.
– Отличное название! – усмехаюсь я. И отличная мысль, кстати говоря. Мои ребята тоже, связываясь друзьями через галеоны, в подробности стараются не вдаваться.
– Рад, что тебе нравится, – он тоже усмехается. – Думаю, рассказы от Круциатусе и прочих нововведениях могут выбить из колеи кого угодно.
– Бережешь их нервы?
– Мне плевать на их нервы, – равнодушно возражает Северус. – Однако я заинтересован в успехе их кампании, который представляется мне весьма сомнительным, если оные будут расшатаны.
– Резонно, – признаю я, рассеянно размазывая по столу каплю огневиски.
– Прекрати портить мебель, – одергивает меня он. – Что тебя беспокоит, скажи на милость? Уизли?
– Не только, – признаюсь я и, в ответ на его вопросительно поднятую бровь, поясняю: – Еще Дамблдор.
– А с ним что не так?
– Все не так! Сначала эти его блаженные улыбочки, пока мы с ума сходили от беспокойства. Потом эта дурацкая таинственность. Ну, неужели сложно было сказать, как именно Рон может вернуться? Не может же он не понимать, что для нас это важно?
– Не тебе судить директора, – резко возражает Северус.
– Возможно, – раздраженно бросаю я. – Но меня это все бесит. Конечно, я не имею права добиваться откровенности. Но ты, по-моему, вправе рассчитывать на б'oльшую осведомленность. В конце концов, ты жизнью рискуешь! Может же Дамблдор проявлять хоть какое-то уважение! В конце концов…
– Ты ничего не знаешь! – сердито перебивает он.
– Разумеется. Я болван, а ты – гений. Не спорю. Но, Северус, черт возьми, неужели ты не видишь, что он совсем тебя не ценит? С его стороны это просто подло!
– Хватит! – рявкает он и бьет кулаком по столу с такой силой, что из стаканов выплескивается добрая половина содержимого.
Мне приходится прикусить язык. Кажется, я зашел слишком далеко. Но как же меня возмущает такое отношение! Я начинаю думать, что директор гораздо меньше заботится об окружающих, чем полагают его почитатели.
Я молчу, разглядывая свои обломанные ногти. Северус через некоторое время слегка успокаивается, ликвидирует лужу, образовавшуюся на ни в чем не повинном столе, и доливает в оба стакана еще огневиски. Я продолжаю молчать, опасаясь вызвать новую вспышку.
– Как продвигается аппарация? – будничным тоном спрашивает Северус спустя пару минут.
– Прекрасно! – отвечаю я, облегченно улыбаясь. – Джинни и Луна делают успехи, а все остальные уже давно стали настоящими виртуозами. Лауди, правда, бесится, что ему приходится торчать там с нами. В конце концов, Выручай-комната все контролирует. Все-таки это поразительно, что она так мне помогает. Что бы там не говорила Хелли, я не очень понимаю, чем заслужил такое отношение.
– Хочешь узнать ее историю?
– Выручай-комнаты? Конечно, хочу! А ты ее знаешь?
– Пока нет, – с легкой улыбкой отвечает Северус. – Распределяющая Шляпа сегодня хотела мне ее рассказать, но я решил дождаться тебя. Подожди секунду.
Он уходит в кабинет и через несколько секунд возвращается, неся в руках Шляпу, которая громогласно выражает свое возмущение тем, что ее сбили с рифмы и куда-то волокут. Северус не обращает на нее ни малейшего внимания.
– Расскажи о Выручай-комнате, – просит он, водрузив головной убор на стол.
– Хм… Выручай-комната – дивный островок блаженства и безмятежности средь безграничного океана хаоса, лжи и…
– Можно нормальным языком?
– Разумеется, господин директор, – говорит Шляпа. – Как вам известно, Гриффиндор… хм… что это я болтаю?.. Что вам вообще может быть известно?.. Итак, по порядку, – она делает театральную паузу, откашливается и начинает вещать: – Годрик Гриффиндор родился в чистокровной, но практически нищей семье. Полагаю, даже Уизли по сравнению с ними можно считать богачами. Он был самым младшим ребенком и самым талантливым. Бедность угнетала его, и он мечтал, что, став взрослым, создаст нечто, способное выполнять любые желания. Этим и стала впоследствии Выручай-комната. Конечно, во время основания Хогвартса Гриффиндор был уже взрослым и опытным человеком и прекрасно понимал всю наивность своих детских грез. Поэтому при создании Выручай-комнаты он не только старался учесть все возможные нюансы, но и обратился за помощью и советом к своим коллегам.
Я слушаю Шляпу, затаив дыхание. Просто удивительно, сколько интересного от нее можно узнать! Да, она, конечно, здорово раздражает, когда принимается читать стихи или петь, но это вполне можно выдержать.