Отлично, я уже сопляк. Уважаемый и интересный сопляк, надо думать. И, судя по всему, его персональный домовый эльф. Ну, вот и что мне делать с этим чудом? Он ведь самолично меня придушит завтра за то, что я лицезрел это падение нравов. Но не оглушать же его! Да и вообще – уж кто-кто, а он имеет право расслабиться хоть разок. Когда еще доведется? Пусть его пьет, в самом деле. А я прослежу, чтобы все было в порядке, и чтобы он не сболтнул ничего такого, за что ему потом будет стыдно.
Я покорно беру палочку. Интересно, почему бы ему самому не достать? Боится, что не сможет долго удерживать заклинание левитации или не поймает бутылку? Я извлекаю бутылку из шкафа, открываю и передаю ему. Ну, если он после этого не отключится, то я вообще не знаю, что делать. Северус, уже успевший прикончить очередную порцию, удовлетворенно кивает, нюхает содержимое бутылки и о чем-то глубоко задумывается, все еще держа ее в руках.
– Ты хоть прямо из бутылки не пей, а? – умоляюще прошу я.
Он вздрагивает, глядит на меня удивленно, словно пытаясь понять, как я вообще здесь оказался, и тут же недовольно хмурит брови и ехидно произносит, слегка запинаясь:
– Вот ты знаешь… и в мыслях не было. Даже в голову не приходило… – он подносит бутылку ко рту, делает два больших глотка, вытирает губы рукавом и хитро ухмыляется.
И смех, и слезы, право слово! Честно говоря, я даже не знаю, как на все это нужно реагировать. Ну, вот и кто из нас на двадцать лет старше?
– А ты что не пьешь? – подозрительно спрашивает он, разглядывая мой почти нетронутый стакан.
Я собираюсь было сказать, что не хочу, но вовремя прикусываю язык. Никогда не имел дела с пьяными личностями, но, говорят, от них можно ожидать чего угодно. Вдруг ему взбредет в голову, что я не пью, потому что собираюсь его отравить? С него станется.
– Я пью, – возражаю я и делаю крошечный глоток.
Слава Мерлину, его это вполне удовлетворяет. Если бы он начал настаивать, мне пришлось бы плохо.
Он подносит стакан к губам, едва не расплескав содержимое, делает солидный глоток и аккуратно ставит его на стол. С видимым удовольствием облизывает губы, словно не полстакана крепкого алкоголя выпил, а горячий шоколад, затем снова подтягивается повыше в кресле и устраивается поудобней, запрокинув голову и блаженно прикрыв глаза. Я наблюдаю за ним, не отводя взгляда. Похоже, на состоянии его нервов алкоголь сказался благоприятно. Обычно плотно сжатые губы сейчас разомкнуты, вертикальные морщинки на лбу, которые не пропадают, даже когда он спит, разгладились, мышцы расслаблены. Пожалуй, Северус прибил бы меня на месте за такие мысли, но сейчас он кажется таким уязвимым, что хочется спрятать его в каком-нибудь безопасном месте и никого к нему не подпускать. Я беззвучно усмехаюсь.
– Что уставился? – неожиданно спрашивает Северус, видимо, почувствовав мое внимание.
– Любуюсь, – честно отвечаю я.
– Ну-ну, – хмыкает он. – Любуйся, если кошмаров не боишься.
– Ты себя недооцениваешь, – говорю я, не сдержавшись.
– Неправда, – возражает он, открывая один глаз и укоризненно глядя им на меня. – Я оцениваю себя абсолютно адекватно. Просто я достаточно разумен, чтобы с юмором относиться к своему внешнему облику и не лишаться чувств при виде зеркала. Тем более, они все равно разбиваются, когда я пытаюсь в них посмотреться.
Меня разбирает смех. Невольно вспоминается этот целитель из Сент-Мунго, Райк. Тот тоже, помнится, говорил о своей внешности в таком же ключе и называл свое лицо рожей.
– Между прочим, очень правильный подход, – продолжает между тем Северус. – Я бы и тебе рекомендовал, если бы не твоя смазливая физиономия.
– А она у меня смазливая? – удивляюсь я. Вот уж никогда не думал.
– Еще какая смазливая, – подтверждает он почему-то злорадно.
– Пусть так. У меня язык не поворачивается с тобой спорить.
– Все у тебя поворачивается, – возражает он. – Я же тебе говорил: ты соглашаешься с окружающими и делаешь то, что они говорят, только до тех пор, пока считаешь нужным.
– А я тебе говорю, что ты преувеличиваешь.
– А секунду назад ты говорил, что не можешь со мной спорить. Где логика?
– Ты невыносим, – фыркаю я.
– Это ты невыносим, – не соглашается он. – Потому что не хочешь признавать очевидное. Впрочем, может, оно и к лучшему. По крайней мере, ты умнее меня.
Я изумленно смотрю на него. Похоже, его степень опьянения превзошла все мыслимые и немыслимые пределы. Северус наполняет стакан, и я с ужасом отмечаю, что содержимое бутылки уменьшилось на треть. Как в него вообще столько помещается?
– Это уже чересчур, – смущенно возражаю я.
– Не понимай так буквально, – смеется он. – Я ведь не данный момент имею в виду. Скажем так: ты умнее, чем был я в твоем возрасте. И в людях разбираешься, в отличие от меня. И вообще, я был редкостным болваном, знаешь ли.
– Ну, уж в это я точно не поверю!
– Не поверишь? Ну, и откуда, по-твоему, у меня могло взяться вот это, – он закатывает рукав и тычет мне под нос темную метку, – если я, как ты, вероятно, считаешь, был таким уж умным и так уж хорошо все понимал?