Изучить Эфферус мешает не только его агрессивность. Проблема в том, что он практически неуязвим для заклинаний. А если все-таки удается его убить, то он не падает, как скошенная трава, а превращается в труху, из которой даже самые великие гербологи не могут извлечь никакой информации.
Глава 20. Важен результат
– Ты можешь кое-что для меня сделать, ба? – спрашиваю я, заглядывая в ее комнату.
– Конечно, Невилл, – отвечает бабушка, поворачивая голову в мою сторону.
Она сидит в кресле, протянув ноги к зажженному камину. Из-за дементоров лето сейчас особенно промозглое, даже я иногда мерзну, чего уж говорить о ней. И приятелей своих так и не позвала ни разу. А может, они сами приходить не хотят – в такое-то время. Или прячутся где-нибудь от пожирательского гнета – среди них есть весьма своеобразные личности.
– Есть галеон, – сообщаю я, подходя поближе, – мне нужно, чтобы ты сказала, нет ли в нем чего-нибудь необычного.
Бабушка берет монетку, делает поярче свет и несколько минут внимательно ее изучает.
– На первый взгляд, это обычный галеон, – говорит она.
– Изучи тщательней, – прошу я. – Проверь на маскирующие заклинания.
– А они здесь есть? – с сомнением спрашивает бабушка.
Я киваю. Еще как есть. Более того, перед тем как сюда прийти я сообщил, что «Беллатрикс Лестрейндж – проклятая сука», и монетка это самым тщательным образом зафиксировала. Я и сейчас эту надпись вижу. А бабушка – нет. Иначе не преминула бы меня отчитать. С содержанием, впрочем, думаю, она бы согласилась, а вот с тем, что я выражаюсь подобным образом – вряд ли.
Бабушка произносит стандартное заклинание, позволяющее выявить маскирующие чары, но ничего не происходит. Я даже не удивлен – было бы глупо проколоться на такой мелочи после стольких часов работы над этим несчастным галеоном.
– Вот что, Невилл, – говорит бабушка, и в ее глазах появляется азартный блеск, – оставь-ка ты мне его до завтра. Если твои заклинания можно обнаружить и взломать, то я это сделаю.
– Спасибо, ба, – благодарю я и выхожу из комнаты. Надо возвращаться в библиотеку. Если все пройдет гладко, можно считать, что одна проблема решена. Но их еще много.
*
Неумолимо приближается Рождество. Снега намело столько, что, кажется, если сделать хоть один шаг с тропинки, можно провалиться в сугроб по пояс. Несмотря на это, погода стоит на удивление теплая для зимы. Мы с Джинни медленно бредем по тропинке к озеру и болтаем обо всем на свете. Давно у нас не было возможности вот так прогуляться. Сначала у них были тренировки, потом сама игра, где они показали себя просто потрясающе. Даже Рон, несмотря на сложности, которые у него временами вызывает квиддич, сыграл блестяще. Ну, а потом Джинни почти все свободное время проводила с Дином, несмотря на то, что он ее «кошмарно достал».
– А сейчас он где? – спрашиваю я.
– У МакГонагалл на отработке, – отвечает Джинни, – он ей эссе не сдал, и она обозлилась.
– А почему не сдал?
– Придурок потому что, – фыркает она. – Как будто не понял до сих пор, что с ней лучше не связываться. Пусть теперь отдувается.
Честно говоря, мне даже немного жаль беднягу Дина. Все-таки он не виноват в том, что Джинни так остро на все реагирует.
– И вообще, – сердито продолжает она после небольшой паузы, – все парни просто идиоты! Вот взять хотя бы моего братца. Как ты считаешь, то, что он вытворяет со своей Лавандой – это нормально?
Нет. Это, определенно, ненормально. Гермиона нравится ему с четвертого курса. Ну, допустим, тогда он этого еще не понимал. Но сейчас-то точно понимает! К чему тогда все это? Я, конечно, не специалист в таких вопросах, но…
– Рон просто хочет доказать свою независимость…
– А вместо этого доказывает свой идиотизм, – презрительно цедит Джинни. – Причем, весьма успешно.
– Думаю, рано или поздно это закончится, и у них все будет в порядке.
– Если только Гермионе раньше не надоест.
Я лихорадочно раздумываю, как бы лучше сменить тему, чтобы при этом не переключиться на Гарри. И вдруг меня осеняет.
– Учителя вас сильно предстоящими экзаменами запугивают?
– Еще как! Чуть ли не на каждом уроке напоминают, как мало времени осталось и как эти экзамены важны для нашего будущего. Будто мы сами не понимаем!
– А ты уже думала, чем будешь заниматься после школы? – затаив дыхание, спрашиваю я.
– Да, конечно, – спокойно отвечает Джинни.
Мы подходим к озеру. Оно уже замерзло, но лед еще слишком тонкий, и по нему пока нельзя безбоязненно разгуливать. Я растапливаю снег на ближайшем камне и подогреваю его, чтобы можно было нормально сидеть.
– И чем же? – интересуюсь я, когда мы усаживаемся рядом.
– Несколько лет посвящу квиддичу, – сообщает она. – Это я еще в детстве решила. Думаю пробиться в «Холихедские Гарпии».
– Это где только девушки? – уточняю я.
– Ага, точно. Мне кажется, это будет интересно. Тем более у хороших игроков в квиддич фантастические гонорары, которые нет ни времени, ни необходимости тратить.
– Тогда зачем они нужны?
