- Что ж, не сомневаюсь, что за это время вы многому сможете научиться. - Камилла моргнула и улыбнулась настолько очаровательно, что у юноши заныло сердце.
- Вы умеете танцевать?
- К сожалению, еще не успел овладеть сим тонким искусством, - честно признался гость.
- О, это просто, я вас сейчас научу. Вставайте же!
- Почту за честь…
Камилла подошла к небольшому столику, раскрыв стоявшую на нем небольшую шкатулку - тут же послышалась нежная музыка: динь-динь-динь, динь-динь-динь…
- Дайте мне вашу руку, - шепотом попросила красавица. - Нет, не ту, левую. Правой обнимите за талию. Крепче… И - раз… И - два… Левая нога вперед… Теперь правая… Теперь все вместе - налево… ап! Ой!
- Прошу извинить. - Иван покраснел - все ж таки наступил девчонке на ногу.
- Нестрашно, - засмеялась та. - А вы способный ученик, Иван! Еще пара-тройка занятий - и будете блистать на балах. У вас в Русии есть балы?
- К большому сожалению, нет.
- Ах, как это грустно! И-и - раз, два, три… Раз, два, три… Хорошо-хорошо, молодец… Не стесняйтесь, держите меня крепче.
Ох, куда уж было крепче - Иван чувствовал под тонкой тканью жар трепетного молодого тела и краснел. А Камилла смеялась, видать, ей доставляло несказанное удовольствие вводить молодого человека в краску. С юноши градом катился пот.
- Жарко, - улыбнулась красавица.
Взяла со стола веер, обмахнулась, потом повернулась к гостю спиной:
- Знаете, Иван, лиф такой тугой… Немножко ослабьте завязки… Видите их?
- О, да…
Дрожащими руками Иван развязал шелковые шнурки, прикоснувшись пальцами к шелковистой коже.
- Еще, еще… Смелее!
Юноша оголил всю спину красавицы, и лиф теперь держался лишь чудом… Впрочем, уже не держался - резко обернувшись, Камилла явила пылкому взору гостя все свои стати - налитую любовным соком грудь, тонкую талию, плоский живот с темной ямочкой пупка.
- Целуй меня… - облизав губы кончиком языка, прошептала молодая женщина. - Нет, не сюда. Сначала - в грудь… Так…
Она застонала, ловко освобождаясь от корсета; миг - и туда же, на пол, полетела одежда Ивана…
Камилла оказалась настоящим фонтаном страсти, то ревущим, как водопад, то нежным, как мягкий апрельский дождик. Стеная и изгибаясь, красавица, казалось, воплощала в жизнь все свои тайные желания и греховные мечты, причем ничуть не стесняясь, так что и Иван скоро перестал стесняться тоже.
- О, ты хороший любовник, Иван, - улыбаясь, похвалила Камилла. - Лишь кое-чему тебя подучить… А ну, хватит спать! Иди-ка ко мне, милый…
Уже под утро женщина подошла к окну - обворожительно нагая и совершенная, словно статуя греческой богини.
- Солнце встает, - обернувшись, улыбнулась она. - Тебе пора.
- Я… я еще увижу тебя?
- Быть может… Да, чуть не забыла, у меня есть к тебе одна просьба…
- Я исполню любую!
- Ничуть не сомневаюсь. Знаешь дом Равильяка на площади у Нотр-Дама? Впрочем, не важно, знаешь ли… Аннет тебе покажет. В субботу, сразу после обедни, устрой там хорошую потасовку!
- Чего? - Ивану показалось, что он ослышался.
- Ну, драку или как там у вас это называется? Так, чтобы стражники некоторое время не смогли бы подняться в дом, понимаешь? Это нужно мне… и моей доброй подруге.
- Хорошо. - Иван кивнул. - Просишь - сделаю. А теперь, похоже, мне пора уходить?
- Да… Впрочем, нет… Что бы ты хотел от меня на память?
- Только один поцелуй!
- Так иди же сюда, милый!
А потом Камилла долго смотрела в окно, наблюдая, как, выйдя из переулка, ее ночной гость пошел вдоль по улице, направляясь к мосту Шанж. Оглянется - или нет? Оглянулся! Камилла поспешно задернула штору и вздохнула. Славный мальчик… Жаль, что придется его… Жаль…
Целый день Иван не мог прийти в себя, все вспоминал, думал. Отошел лишь к вечеру, когда явились друзья. Митька, как всегда, принялся рассказывать очередную парижскую байку, которые во множестве собирал на городском рынке, Жан-Поль поошивался немного, а потом, заняв у Митьки несколько су, ушел, наверняка в какую-нибудь таверну или лупанарий - веселый дом. Прохор отсутствовал - верно, все еще чинил ворота вместе с кузнецом Пьером.
