Поклонившись, вошел Ртищев - высокий, сутулый, не по-московски элегантный, в длинном приталенном польском кафтане черного бархата с серебром, с накинутым поверх него опашнем, при шпаге.
- Чтой-то ты, Ондрей Петрович, все в платье поганском ходишь, - не преминул попенять Годунов.
Ртищев закашлялся.
- Сам знаешь, Семен Никитич, - хвора в груди меня, не могу тяжелое платье носить, задыхаюсь. А что шпагу с собой таскаю, так сам знаешь - многонько врагов у меня.
Боярин неожиданно засмеялся:
- То верно, многонько. Вот о врагах с тобой и поговорим. Не о твоих врагах, Ондрей Петрович, о государевых! Но - чуть опосля, - Семен Никитич хитро прищурил левый глаз и, кивнув на парней, осведомился: - Угадай-ка, чего у меня парнищи твои делают?
Ртищев тут же скривился, словно у него внезапно заболел зуб. Вообще, думный дворянин сильно сдал за последнее время, тут, видно, все в одну кучу свалилось - и болезнь, и старость, и хлопоты.
- Мертвяки, - думный дворянин усмехнулся. - Чего ж еще-то?
- Что, Ондрей Петрович? - деланно удивился Годунов. - Нешто зря твоих парней костерю?
- Меня за них костери, Семен Никитич. Значит, не тому научил, коль поймать не могут. Впрочем, не так долго еще и ловят - всего-то неделю.
- Неделю?! - Боярин едва подавил гнев. - Так за эту неделю сначала один мертвяк, а потом еще два, и каких! Первый - думного боярина Ивана Крымчатого сынок, второй - купца Евстигнеева, третий - воеводы Федора Хвалынца племянник! Сам государь живо сим делом интересуется, меня уже замучил спрашивать - когда убивца поймают? А ты - «неделя»!
- Поймаем, Семен Никитич, не изволь беспокоиться, - поклонившись, заверил Ртищев. - Даже и не сомневайся.
Боярин хохотнул:
- Да я не сомневаюсь. Знаю, что поймаете. Только вот - когда?
- В самое ближайшее время!
- Слыхали? - Приложив ладонь к уху, Семен Никитич грозно обернулся к парням.
- Слыхали, - за всех отозвался Иван. - Поймаем, как сказал Андрей Петрович, в самое ближайшее время. Животов своих не пощадим, ночей спать не будем, но этого гнусного гада выловим!
- Ну, Бог вам в помощь, - Годунов потер руки. - Идите пока… А ты, Ондрей Петрович, останься.
Поклонившись, трое друзей, ускоряя шаг, покинули жаркие хоромы «правого царева уха» Семена Никитича Годунова и со всех ног бросились к Архангельскому собору, возле которого высились обширные каменные палаты для приказных ведомств, недавно выстроенные волею царя Бориса Федоровича. Митька так торопился, что оступился на ступеньках крыльца, едва не сбив с ног какого-то отрока лет шестнадцати, серьезного, с приятным лицом и темными печальными глазами. Тот успел отскочить в сторону, а Митька чуть было не растянулся на площади - хорошо, вовремя ухватился за перила крыльца, так, держась за них, и съехал вниз, проелозив по ступенькам задом.
- Эй, вьюнош, - окликнул парня встреченный отрок. - Не ты ль потерял? - он кивнул на выпавший из-за Митькиного пояса свиток.
- Ой! - Митрий округлил глаза. - Вот я тетеря-то! Фуражная грамота! Благодарствую, мил человек, спаси тебя Боже! Иначе б чем мы лошадей кормили?
Приятели - Иван с Прохором - вернулись к крыльцу и чинно поклонились отроку. Тот с улыбкой кивнул и вошел в дверь. Позади проследовала свита… Ага, у него еще и свита.
Митька посмотрел на друзей:
- Не слишком ли низко вы тому парню кланялись?
- Не слишком, - ухмыльнулся Иван. - Поверь мне, Митя, не слишком.
- Вообще-то, именно ему мы обязаны кормом для наших коней, - смущенно заметил Митрий. - И все же - кто это? Кажется, я его уже где-то видел. На редкость приятный и серьезный молодой вьюнош, сразу видно, не из всяких там щеголей…
Иван с Прохором вдруг переглянулись и, не сговариваясь, захохотали.
- Во ржут! - обиделся Митька. - Лошадины нормандские.
- Митя, так сказать тебе, кто этот серьезный юноша, коего ты едва не сбил с ног, в неумном усердии слетая с начальственного крыльца?
- Я бы помолчал про неумное усердие - сами-то ведь не лучше.
- Не лучше, не лучше, согласны, правда, Прохор?
Прохор ничего не ответил, лишь молча кивнул, а потом, хлопнув Митрия по плечу, негромко промолвил:
- Митька, тот парень - царевич!
- Царевич?!
- Ну да - Федор Борисович Годунов. Будущий царь.
- Ох ты, мать честная! А вы не врете, часом?
- Ей-богу! Клянусь святым Обером!
- Господи… - Митька задумчиво покачал головой. - Царевич… А вроде бы неплохой парень, а?
- Все они неплохие… - начал было Прохор, но тут же замолк - Иван предусмотрительно ткнул его кулаком в бок.
- Ну, пошли, что ли? Дел у нас на сегодня - выше крыши.
Митька расхохотался:
- Уж это ты верно заметил, Иване! Дел - выше крыши. И мне почему-то кажется, что не только на сегодня.
В приказной избе - так именовались недавно выстроенные каменные палаты - парни получили для изучения все требуемые документы и, потеснив на время одного из старших дьяков, уселись в одном из присутствий - изучать.
- Жаль, мы не всех мертвяков видели, - усаживаясь на лавку, негромко посетовал Митрий. - Только последнего.
- Мне и того хватило, - Прохор покачал головой. - Поймать бы убивца - удавил бы своими руками.
