- Пойду коня отвяжу да стреножу. - Иван отошел в темноту и, обернувшись на сидящую у костра девушку, осторожно нырнул под рогожку, вытащив пистоль и пару веревочек. Научили его в лагере под Кромами одной неплохой задумке с пистолем. Задумка эта, в случае неотложной нужды, хорошо прикрывала внезапный отход, а заодно и вводила в заблуждение преследователей, буде таковые оказались бы. Правда, Иван поначалу не собирался ничего устраивать, да вот кукушка его почему-то насторожила. Странным показалось: сначала кукушка кукует, потом - девчонка, затем - опять кукушка. Словно бы переговаривались. Но тогда зачем незваная гостья куковала открыто? Могла бы ведь и уйти в кусты, якобы по нужде… Может, и впрямь зря все опасения? Ну, раз уж начал…
Когда Иван вернулся к костру, на плечи девчонки уже был накинут его казакин. Замерзла?
- Вон там, в котелке - извар.
- Хорошо, - Иван наклонился. - Попью…
- Стой! - внезапно воскликнула девушка. - После попьешь.
- Почему - после? - Иван обернулся… и застыл.
Под казакином у гостьи ничего не было! Ну да, вон оно, платье-то - висит на ветвях.
- Кажется, кто-то меня собирался снасильничать? - Игла сбросила с плеч казакин…
Обнаженная грудь ее восхитительно покачивалась - большая, с розовыми пупырышками сосков. Делая шаг вперед, Иван машинально отметил и тонкий стан, и стройные бедра, и темную ямочку пупка…
Они повалились прямо на ветки, Игла с жаром принялась целовать юношу, срывая с него одежду, прижимаясь со всем жаром молодого и гибкого тела…
- А теперь - пей! - Когда Иван утомленно раскинулся на ветвях, девушка принесла котелок поближе, зачерпнула березовым туесом приятно пахнущий ягодами извар, погладила юношу по груди. - Пей…
Иван приподнялся на локте, выпил и снова лег, быстро проваливаясь в глубокий и крепкий сон.
А когда проснулся… Когда проснулся, увидел над собой страшную толстогубую морду! Дернулся - и не смог шевельнуть ни рукой, ни ногой - они были крепко привязаны к вбитым в землю колышкам.
- И впрямь красавчик, - обернувшись, ухмыльнулась морда.
Господи! Это была женщина! Огромная дебелая баба с морщинистым страшным лицом и властным взором. Под мужским кафтаном явственно угадывалась огромная грудь, за поясом торчал узкий кинжал в затейливо украшенных ножнах.
Разбойница! Лиходейка! А Настька-то, Игла, какова? Ведь подсыпала ж таки зелье, заразища! Нет, это не Настька заразища, это он сам хорош, ворона. Прельстился девкой - вот тебе результат. Интересно, чего этой бабище от него надо? Зачем связали-то?
- Сейчас пытать тебя буду, соколик, - буднично, как ни в чем не бывало, пояснила разбойница, похотливо погладив голую грудь юноши сильной шершавой рукою.
- Пытать? Но зачем? - удивился Иван.
- А ни за чем, - бабища засмеялась. - Просто так, для души. Верно, Настька?
- Верно, бабуся! - Игла - вон она, тут как тут, змеища - нехорошо засмеялась.
- Ты не ори, - вытащив из ножен кинжал, посоветовала лиходейка. - Иначе первым делом язык отрежу. И не дергайся - узлы крепкие, а место глухое, да и у ручья - наши. Ну, с чего начнем, Иголка? Кожу снимать иль вены потянем? Иль - кое-что отрежем?
- Хм… - Девчонка с хищным прищуром оглядела беспомощного парня. - Давай-ко, бабушка, не торопясь подумаем.
- Хорошо, - неожиданно покладисто согласилась бабка. - Думай. А я пока посплю - ночка-то, чай, бессонной была… никакого теперь довольства. Да, а ты пошто мешкала-то? Я когда куковала?
- Да он ведь, ирод, никак не хотел отвар пить! Уж как уговаривала… почти до утра…
- Смотри у меня, живо плети отведаешь! - погрозила старуха и, грузно поднявшись, отошла.
Иван повернул голову и увидел, как к разбойнице тут же подбежали несколько татей в армяках на голое тело, с рогатинами.
- Матушка атаманша, дозорные говорят - люди какие-то скачут!
- Что за люди? Обоз?
- Не… вроде без телег. И все оружны.
- Оружны, говоришь? И далеко скачут?
- У Лютова…
- Ну, и пущай себе скачут, - подумав, заключила разбойница. - От нас - пять верст, дорога там прямая, не помешают. А нападать на них не будем. Раз уж они оружны да, может, и пусты, эвон, как этот. Подождем обоза.
Иван даже не ругал себя - зачем? Некогда ругать, поругать и потом можно, а сейчас надо думать, как выбраться. Старуха-то, похоже, упырь, не хуже чертольского ошкуя! Ишь - пытать!
- Что зенки вылупил? - подойдя ближе, нагло осведомилась Настька Игла.
- Красивая ты дева, - через силу улыбнулся пленник. - Нет, ей-богу, красивая… И ночь мне чертовски понравилась… жаль, маловато.
- Ишь, - девчонка ухмыльнулась, видно было, что слова Ивана ей пришлись по душе. На то и расчет был! И еще кое на что…
- А пытать вы меня не сможете. - Юноша широко улыбнулся.
Настька насторожилась:
- Это еще почему?
- Слово я тайное знаю… Заговор. Вот скажу его - и умру тут же!
- Врешь!
- Ей-богу! - шмыгнул носом Иван. - Вот перекрестился бы, да никак - руки связаны.
- Не развяжу, и не думай даже!
