Если нам повезет, это может оказаться пресноводный дельфин. Если не повезет — река слишком холодна для аллигаторов, уговаривала я себя, а черепахи редко нападают на что-то крупнее щуки.
— Постарайся не двигаться, — сказала я Веслу. — Тогда твои ноги будут почти неразличимы в воде. Вряд ли кто-то заинтересуется тобой как возможным ужином.
Она ничего не ответила — ее инстинктивное «веди себя тихо, старайся быть незаметной» включилось снова. Я работала с Тугодумом, пытаясь выяснить, что же его насторожило.
Сначала радио. Сигнала нет.
Визуальное сканирование. Ничего.
Инфракрасный диапазон: и почти сразу Тугодум показал сильный источник тепла в воде, примерно в сотне метров вниз по течению.
Для рептилии температура была слишком высока; нет, это что-то теплокровное. Скорее всего, дельфин; однако тепловой след на экране слишком велик для любого пресноводного дельфина, о котором мне когда-либо приходилось слышать. Фактически, неведомое пугало было размером с кита-касатку и имело температуру бензинового двигателя.
Подняв Тугодум высоко над водой, я настроила телескоп и нацелила сканнер в направлении инфракрасного пятна. Спустя мгновенье на экране возник плавник типа акульего, разрезающий поверхность воды в направлении прямо на нас.
Плавник был стеклянный.
— Ты что-нибудь слышала о стеклянных дельфинах? — поинтересовалась я.
— Нет, — еле слышно ответила Весло.
Я нахмурилась. Возможно, мелаквинские инженеры создали стеклянные версии не только людей, но и животных семейства китовых, которые, в конце концов, тоже разумны, пусть и на свой лад. Однако даже это предположение не объясняло высокую температуру пятна на экране Тугодума, потому что оно было горячее Весла. Горячее любой естественной телесной смазки, предназначенной для того, чтобы избежать утечки тепла в окружающую воду.
Плавник стремительно приближался к нам.
Продолжая работать с Тугодумом, я пыталась получить более четкое изображение прежде всего хвостовой части: у китовых хвостовые плавники расположены горизонтально, у рыб — вертикально. Изображение все еще было слишком расплывчатым, но хвост определенно стоял вертикально. И тело перемещалось очень странно: не волнообразно, без чего невозможно продвижение вперед, а все время сохраняя жесткость. Скорее это субмарина, чем живой организм.
Я вспомнила о стеклянном судне Весла. Может, у Кожаных Масок тоже есть подобные «гробы», но построенные с таким расчетом, чтобы производить пугающее впечатление живого существа.
— Дерьмо, — резюмировала я.
— Ох, дерьмо, — пробормотала Весло, словно заклинание.
Возвысив голос, я закричала в сторону приближающегося плавника:
— Приветствую вас! Я разумное существо, принадлежащее к Лиге Наций, и прошу… О, чтоб тебя!
Подняв «станнер», я выстрелила в плавник зверя.
Получив звуковой удар, плавник «запел», словно стеклянная арфа. Звук был похож на тот, который возникает, если влажным пальцем провести по краю бокала. Плавник вибрировал, на кончике сильно и тем слабее, чем ближе к воде.
Без колебаний я опустила «станнер» в воду и выстрелила снова.
Ой!
В руке возникло ощущение онемения — в воде плотный звуковой луч рассеялся, в какой-то степе ни оказав воздействие и на меня. «Станнер» я не выронила, но нажать спусковой крючок не смогла бы до тех пор, пока пальцы не оправятся от болевого шока. Тем не менее приближающемуся чудищу пришлось еще хуже: вода проводит звук лучше воздуха.
Спустя мгновенье плавник исчез.
На экране Тугодума было видно, как тепловое пятно сместилось вбок и круто пошло вниз. Если чудище использовало гидролокатор, у него могут возникнуть проблемы. Такое впечатление, будто зверь вот-вот…
Клянусь, я почувствовала сотрясение, когда его нос врезался в речное дно. Тепловое пятно на экране Тугодума потускнело наполовину — это от удара расцвело пятно ила, затеняя сканнер. Тем не менее мне удалось разглядеть, что животное изменило направление своего движения — и тут же врезалось в затонувшее бревно.
Бревно раскололось; хорошо, если бы то же самое произошло с чудищем!
Наше бревно неистово закачалось на волнах. Боясь потерять Тугодум и «станнер», я переложила последний в другую руку, продолжая цепляться за бревно той, которая онемела. Хотя «цепляться» — это неверно сказано; неловким движением я перекинула руку через бревно, стараясь сделать то единственное, что удавалось, — зажать его под мышкой.
Только я обернулась посмотреть, что происходит с чудищем, как оно выпрыгнуло из воды.
Это была акула размером с кита-касатку, но прозрачная, как стекло, и такая же негибкая. Пока она летела вверх, стали видны сначала голова — нос усеивали трещины, полученные при столкновении с бревном, — потом туловище, плавники и хвост.
Не вызывало сомнений — зверь не был неуязвим. Без колебаний я вскинула «станнер» и, пока он летел в воздухе, выстрелила прямо в растрескавшуюся морду.
