Он со стоном поднялся на ноги и поковылял в ту сторону, где из руин разрушенного взрывами здания поднимались клубы дыма. Только сейчас до его слуха донеслись завывания сирены, раздававшиеся по всей территории базы. На ходу Грей избавился от своего защитного костюма. Под ним оказалась гражданская одежда, и он прицепил к карману рубашки идентификационную карточку, с помощью которой проник на базу. Теперь нужно было как можно скорее добраться до дальней стороны внутреннего двора, до следующего здания, возле которого он оставил свой мотоцикл.
Двухколесная машина оказалась на месте. Перебросив ногу через седло, Грей повернул ключ в замке зажигания, и мотор довольно заурчал, радуясь тому, что его вернули к жизни. Грей потянулся к рукоятке газа, но внезапно остановился. На руле мотоцикла что-то висело. Грей отцепил этот предмет, поглядел на него и сунул в карман.
Черт!..
Он нажал на газ и направил мотоцикл в ближайшую аллею. Путь в данный момент был свободен. Сгорбившись над рулём, Грей пришпорил двигатель и стрелой пролетел между тёмными зданиями. Оказавшись у Портер-стрит, он резко вывернул руль влево, чиркнув коленом по асфальту, когда мотоцикл почти
И все же он по-прежнему ощущал тяжесть предмета, лежавшего в его кармане. Предмета, который кто-то повесил на руль его мотоцикла.
Серебряной цепочки с кулоном в виде дракона.
Пейнтер отошёл от приборной консоли. Техник засёк побег Грейсона на мотоцикле, после того как тот вырвался из облака дыма и пыли. Логан до сих пор «висел» на телефоне, передавав информацию по засекреченным каналам, забалтывая своих собеседников из Форт-Детрика и внушая им, что ничего особенного не произошло. Эту версию поддержит самое высокое руководство, и происшествие на базе будет списано
Техник поправил наушник:
— Сэр, на проводе директор АПРОП.
— Переключите его на меня, — откликнулся Пейнтер и поднял трубку стоящего рядом с ним телефонного аппарата.
Приложив трубку к уху, он услышал характерный звук включения шифрующего устройства. Затем наступило молчание, от которого по всему телу Пейнтера поползли мурашки, и техник молча кивнул ему, давая понять, что связь установлена. Хотя на линии по-прежнему царило молчание, Пейнтер будто воочию видел своего наставника и командира.
— Директор Макнайт? — осведомился он, думая, что шеф позвонил скорее всего для того, чтобы получить отчёт о проведённой акции.
Выяснилось, что он ошибался.
— Пейнтер, — раздался голос на другом конце линии, — я только что получил разведданные из Германии, и они носят очень тревожный характер. Странная массовая гибель людей в Кёльнском соборе. Мы должны послать туда команду. Не позже вечера.
— Так быстро?
— Подробности я сообщу в течение пятнадцати минут, но учти, команду должен возглавить твой самый лучший агент.
Взгляд Пейнтера был устремлён на монитор с картинкой со спутника. Он смотрел на мотоцикл, мчащийся по холмам, лавирующий между деревьями.
— Пожалуй, у меня есть нужный человек, — проговорил он, — но могу ли я узнать, чем вызвана такая срочность?
— Рано утром поступил звонок с требованием провести расследование необычного происшествия в Германии. В качестве особого условия было выдвинуто участие в нем «Сигмы».
— Требование? От кого?
Что-либо требовать от Макнайта мог только один человек — президент Соединённых Штатов Америки,
— От Ватикана, — отрезал директор.
Обед с мамой и сестрой, судя по всему, полетел к чёртовой матери.
Лейтенант Рейчел Верона спустилась по узкой лестнице, которая вела глубоко в подземелье базилики Святого Климента. Раскопки под знаменитой церковью продолжались уже более двух месяцев, а проводила их маленькая группа археологов из университета Неаполя.
— Lasciate ogni speranza… — пробормотала себе под нос Рейчел.
Профессор Лена Джованна, руководитель раскопок, а сегодня — её гид по подземным катакомбам, с удивлением посмотрела на неё. Это была высокая женщина в возрасте далеко за пятьдесят лет, но из-за сильной сутулости она казалась старше и ниже ростом. Профессор Джованна устало улыбнулась:
— Я вижу, вы знаете Данте Алигьери, причём в оригинале, никак не меньше! «Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate» — «Оставь надежду всяк сюда входящий».
