Несмотря на восхищение, которое испытывал перед этой страной отец, Элизабет никогда прежде не бывала в Индии. Она смотрела в окно фургона такси, который вез их из аэропорта. Хотя стекла были опущены, дышать от этого легче не становилось. Жара стояла под сорок градусов.
Машина двигалась с черепашьей скоростью, зажатая рикшами — колясками, которые тянули велосипеды и даже один верблюд. Рядом с ними тащилось другое такси, окна которого были также открыты, и Элизабет ощущала запах тонкой сигары, кончик которой пожевывал шофер. Этот запах, словно нож, разрезал царивший на улицах густой дух карри, грязи и подгоревшего жира. Шофер нервничал и нетерпеливо сигналил.
Однако его гудки были едва различимы в какофонии уличного шума, становившегося еще нестерпимее из-за происходившего где-то впереди праздника, сопровождаемого звуками цимбал. Пешеходам не хватало места на тротуарах, и они, выходя на проезжую часть, сновали между едва ползущими автомобилями, велосипедами и мотоциклами.
Элизабет заметила, что ей стало трудно дышать. Грудь сжало, словно обручем, но не от жары и духоты, а из-за обилия людей. Она никогда не страдала клаустрофобией, но нескончаемый шум и сутолока давили на нее кузнечным прессом. Ее руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки.
Наконец, непрерывно сигналя, их водитель все же смог пробить себе путь и добраться до очередного перекрестка, где свернул и выехал на более широкую дорогу, ведущую к центру города.
Элизабет с облегчением вздохнула.
— Наконец-то! — пробасил Ковальски, сидевший рядом с ней и, по-видимому, испытывавший те же эмоции.— Нужно было взять машину напрокат. Я довез бы нас быстрее.
Великан, похоже, почувствовал, что женщине не по себе, и подвинулся вбок, освобождая для нее побольше места. При этом он спрессовал пассажиров слева от себя. Шей Розауро, сидевшая рядом с Ковальски, ткнула его локтем в бок. Ее лицо блестело от пота. Пока они торчали в пробке, она сняла с головы бандану, развернула ее и надела в виде косынки, завязав концы на затылке.
Грей, расположившийся впереди, наклонился к водителю и указал на что-то впереди. Индус кивнул, после чего Грей снова откинулся на сиденье.
Последний член их группы, Лука Хирн, сидел позади всех. Его лицо было непроницаемым, но темные глаза подмечали все происходившее вокруг. Перед тем как самолет совершил посадку, Лука, возвращаясь на родину предков, сунул в закрепленные на запястьях ножны два кинжала.
Грей повернулся на сиденье.
— Через десять минут мы будем в отеле,— сообщил он своим спутникам.
Такси быстро ехало по дороге, которая упиралась в реку Джамна. В ярких лучах солнца вода блестела, как обоюдоострый клинок из голубом стали. Вдоль берегов росли пальмы. Слева возвышалась крепость из красного песчаника, с высокими брустверами и толстыми стенами. Достигнув Джамны, они свернули в сторону форта и поехали вдоль реки, следуя ее изгибам. Из-за плотного движения их скорость снова упала, но лишь на несколько минут. Вскоре взорам путешественников открылся огромный парк из лугов, садов, прудов, в которых отражалось небо, и небольших заплаток леса. Этот зеленый пояс тянулся вдоль самого берега реки, но подлинное чудо, казалось, парило над ним — облако белого мрамора на фоне ослепительно голубого неба. Тадж-Махал.
Мавзолей представлял собой чудо архитектурного искусства, но сейчас он казался замком из сна, сияющим и плывущим в небесах. Построенный более трех веков назад по приказу султана Шах-Джахана, правителя империи Великих Моголов, он должен был стать местом последнего упокоения его любимой супруги Мумтаз-Махал и символом вечной любви.
Но не это было конечным пунктом их путешествия.
Такси свернуло к обочине и остановилось у белого пятиэтажного здания с большими арочными окнами. Отель «Дидар-и-Тадж». Именно здесь они должны были встретиться с доктором Хейденом Мастерсоном.
— Ресторан находится на верхнем этаже,— сказала Элизабет, когда они выгружались из такси, и посмотрела на часы.
Они опаздывали уже на полчаса. Грей расплатился с шофером, и все приехавшие прошли мимо танцующего фонтана в вестибюль отеля, где — о, счастье! — работал кондиционер.
— Ковальски,— заговорил Грей,— вы с Лукой стерегите наши комнаты, а мы,— он кивнул на Элизабет и Розауро,— поднимемся наверх.
Здоровяк тяжело вздохнул и пробубнил что-то про холодный душ. Улучив момент, когда Грей повернулся в сторону лифтов, он подобрался и поближе к Элизабет.
— Вы в порядке? — спросил он ее.
— Я?
— Ну да. Там, в такси, мне показалось, что вы... того...— Он пожал и плечами.
— Это просто жара,— смутилась женщина.— И наверное, нервы...
— А у меня кое-что есть.— Ковальски с видом заговорщика наклонился к ней и оттопырил полу пиджака — так, чтобы стали видны две сигары, торчащие из внутреннего кармана.— Кубинские. Из магазина беспошлинной торговли в аэропорту.
Элизабет улыбнулась. Она была почти готова расцеловать его, но тут позади нее открылись двери лифта, и Грей велел поторапливаться.
