Передавая Монку одеяла, Константин показал в сторону его раскрытого рюкзака. Монк обернулся. Мальчик указывал на лежавший в нем дозиметрический значок. Тот уже не был белым, как раньше, а приобрел розовую окраску.
— Радиация,— пробормотал Монк. Константин кивнул.
— Обогатительная фабрика, которая отравила озеро Карачай.— Он махнул рукой в северо-восточном направлении.— Радиоактивные отходы медленно просачиваются и в землю.
«Отравляя грунтовые воды»,— подумалось Монку. А куда в конечном итоге стекает вся вода с гор? Монк посмотрел на закрытое ставнями окно, представил себе раскинувшееся за ним болото и тряхнул головой.
А он-то думал, что единственную опасность для них представляют тигры-людоеды!
Петр сидел перед огнем — раздетый, завернувшись в толстое одеяло. Их ботинки сушились, выстроившись в шеренгу на печке, а одежда висела на леске, натянутой Монком. Леска была такой тонкой, что казалось, будто рубашки и штаны парят в воздухе.
Ему доставляло удовольствие смотреть на языки огня, которые плясали и потрескивали, но не нравился дым. Он уходил в трубу, причудливо закручиваясь, словно был живым существом, рожденным от огня.
Петр поежился и пододвинулся ближе к огню.
Смотрительница в школе рассказывала им сказки про Бабу-Ягу, которая жила в дремучем лесу в избушке на курьих ножках и ела маленьких детей. Петр вспомнил сваи, на которых стоял их домик. А вдруг это та самая избушка, а курьи ножки с длинными когтями просто спрятались в землю?
Он с подозрением стал смотреть на дым.
И разве не было у Бабы-Яги невидимых слуг, которые помогали ей?
Мальчик огляделся, словно пытаясь найти их. Разумеется, он ничего не увидел. По полу и стенам плясали отблески огня.
Петр подвинулся еще ближе к огню. Дым по-прежнему свивался в диковинные фигуры.
Мальчик поерзал, пытаясь почувствовать себя увереннее. Подошла Марта и по-матерински обняла мальчика за плечи, а он прильнул к ней. Она крепче прижала его к себе.
«Не бойся».
Но ему было страшно. Страх тысячью паучков копошился в его голове. Он смотрел на извивающийся дым, улетавший в дымоход, и понимал, что именно в нем заключается настоящая опасность. Этот дым, возможно, хотел сообщить Бабе-Яге о том, что в ее избушке находятся дети.
Сердце Петра колотилось все сильнее.
Ведьма приближалась.
Он знал это наверняка.
Его глаза, устремленные на клубы дыма, расширились. Они искали опасность.
Марта ласково угукала ему в ухо, пытаясь приободрить, но это не помогало. Ведьма была все ближе. Она собиралась их съесть. Им грозила смертельная опасность. Дети — в опасности. Огонь громко щелкнул, за ставив мальчика вздрогнуть всем телом. И тут он понял.
Не дети.
Ребенок.
И — не он.
Другой.
Петр вглядывался в дым, пытаясь пробиться сквозь тьму к истине. И когда дым образовал очередную необычную фигуру, он увидел того, кому грозила опасность.
Его сестре.
Саше.
— ДВС-синдром,— сообщила диагноз Лиза, встав у кровати с перилами, на которой лежала девочка.
Кэт силилась понять, что это может значить. Она стояла рядом с Лизой, сложив руки на животе и глядя на маленькую фигурку — худую, как лучинка, и словно потерявшуюся в больничной пижаме не по размеру, простынях и подушках. Из-под простыни тянулись провода к выстроившимся вдоль стены приборам, контролирующим кровяное давление, частоту сердечных сокращений и другие жизненно важные показатели. Через капельницу в организм ребенка поступал раствор хлорида натрия и смеси с другими лекарствами, но, несмотря на это, за последний час и без того бледная кожа девочки приобрела пепельный оттенок, а губы посинели.
— Синдром диссеминированного внутрисосудистого свертывания крови,— расшифровала Лиза, но с таким же успехом она могла говорить на латыни.
Если бы здесь был Монк, он, с его медицинским образованием, понял бы, о чем толкует Лиза. Кэт тряхнула головой. Женщина до сих пор не могла оправиться от шока, который испытала, увидев рисунок Саши. Девочка наверняка нарисовала его специально для нее. Между ними возникла какая-то внутренняя связь. Кэт увидела это в глазах девочки, когда читала ей. В основном ее манера поведения была отрешенной и болезнен ной, но время от времени ее взгляд останавливался на Кэт, и тогда в нем светилось доверие и что-то вроде узнавания. От этого сердце Кэт таяло. Ее материнские инстинкты обострялись, а обнаженные из-за утраты мужа нервы воспринимали все происходящее еще болезненнее.
— Что это означает? — спросил Лизу Пейнтер.
Они стояли рядом, по другую сторону кровати. Он только что вернулся, поговорив по телефону с Греем, находившимся в Индии. Его команда подверглась нападению и сейчас направлялась в северные районы страны. Пейнтер уже отдал приказ о начале расследования, чтобы выяснить, кто устроил засаду на их людей. Попытка убить профессора не могла быть простым совпадением. Кто-то знал о том, что Грей вылетел в Индию. Однако вместо того, чтобы вплотную заниматься расследованием, директор нашел время и спустился сюда, желая выслушать отчет Лизы.
