– Отведите меня к доктору Крэндолл! Она должна узнать об этом! – потребовал он у охранников.
Не получив от них никакого ответа, Джо просто направился к выходу. Но прежде чем дверь за ними закрылась, великан оглянулся на Баако, чувствуя себя виноватым в том, что бросает своего волосатого товарища. Стиснув поднятые кулаки, он прижал их к груди.
«Будь храбрым!»
17 часов 22 минутыБаако смотрит, как большой человек уходит, видит закрывающуюся дверь. Он помнит последние слова человека, однако он очень боится. Усугубляет страх его острый нюх, который улавливает под ногтями запах крови. Ему становится трудно дышать, и он вынужден опуститься на пол.
Баако обхватывает свои колени, жалея о том, что не может обнять маму.
Он медленно обводит взглядом помещение. Здесь нет ни игрушек, ни доски для рисования, ни веревок под потолком. Баако смотрит на корзину с едой, однако он не испытывает чувство голода.
Он испытывает только страх.
Баако держится спиной к дальнему углу и отворачивается от вонючей кучи, которую его заставил сделать человек. Здесь нет туалета, как дома. Баако стыдно – не только потому, что его приучили не гадить на пол, но и потому, что он знает, что лежит в вонючей куче — что спрятал там большой человек.
Горилла фыркает, выражая свое смятение, свое отчаяние.
Приставив большой палец к подбородку, он раскачивается из стороны в сторону.
«Мама, мама, мама…»
Но тут раздается громкий звук – рев, яростный рык. Он доносится из-за большой сверкающей двери в противоположном конце помещения. Над ней горят красные буквы, сердитые, словно какое-то предостережение. Что-то с силой колотит в дверь с противоположной стороны.
Баако замирает, боясь пошевелиться. Он опасается, что его заметит тот, кто кричит так громко. Шерсть у него встает дыбом. В этом реве обезьяна слышит кровь, так же явственно, как чует ее запах на своих пальцах. Обе матери рассказывают ему на ночь сказки, часто показывая при этом картинки. Иногда в сказках бывают чудовища: тени, прячущиеся под кроватью, или тролли, притаившиеся под мостом.
Баако вспоминает слова мамы: «Тролли едят козлят».
Он не знает, кто издал тот рев. За дверью наступает тишина, но Баако боится, что в этой сказке он станет козленком.
Он отворачивается от блестящей двери и смотрит на двустворчатые двери в конце помещения, за которыми скрылся большой человек, но думает при этом о другом.
«Мама, где ты?»
17 часов 42 минутыМария расхаживала по восьмиугольному помещению. Под ногами у нее был отполированный бетон, а стены комнаты были покрыты безликой белой штукатуркой. По всему ее периметру на застекленных полках лежали древние реликвии, своим возрастом разительно контрастируя с современной стерильностью этого места.
