— У проповедников нет микрофона, — объяснил бен-Иегуда. — Производя шум, люди только мешают самим себе. Люди хотят слышать, что говорят проповедники, и поэтому приструнивают нарушителей порядка.
— А эти двое когда-нибудь делают перерыв?
— Да. Время от времени один из них обходит вон то маленькое здание и укладывается на землю рядом с забором. Они чередуют отдых и проповеди. Те люди, которые были недавно обожжены огнем, пытались напасть на них из-за забора как раз тогда, когда оба отдыхали. Поэтому сейчас никто не подходит к ним с той стороны.
— Пожалуй, для меня это может быть самым лучшим шансом, — сказал Бак.
— Я тоже так подумал.
— Вы пойдете со мной?
— Только в том случае, если мы убедим их, что не намерены причинять им зла. Они убили по крайней мере шесть человек и очень многим угрожали. Мой друг стоял на этом самом месте в тот день, когда они сожгли четверых нападавших. И он клянется, что видел, как они изрыгали изо рта пламя.
— Вы верите этому?
— У меня нет оснований сомневаться в словах моего друга, хотя отсюда до них расстояние в несколько сот футов.
— Есть какое-то определенное время, когда лучше всего к ним приблизиться, или мы должны определить это сами в зависимости от обстановки?
— Я предлагаю для начала присоединиться к толпе.
Они спустились по ступенькам и прошли к Стене. На Бака произвело впечатление благоговейное настроение толпы. В сорока — пятидесяти метрах от проповедников находились ортодоксальные раввины, которые поклонялись, молились, засовывали записки с молитвами между камнями в Стене. Время от времени один из раввинов поворачивался к свидетельствующим и грозил им своим кулаком, выкрикивая что-то по-еврейски. Толпа отвечала на это шиканьем. Иногда один из проповедников отвечал сам.
Когда Бак и доктор бен-Иегуда подошли к толпе, один из раввинов у Стены пал на колени, подняв глаза к небу, и стал истошно выкрикивать слова молитвы.
— Тихо! — прокричал один из проповедников, и раввин горько заплакал.
Проповедник обратился к толпе:
— Он просит всемогущего Бога поразить нас смертью за богохульство! Но сам он подобен фарисеям прошлого. Он не знает Того, Кто был, есть и будет Богом сейчас и во веки веков. Мы пришли сюда, чтобы свидетельствовать о Божественной природе Иисуса Христа из Назарета.
Услышав это, плачущий раввин распростерся на земле, закрыв лицо и трясясь от унижения, что ему приходится слышать такое богохульство.
Доктор бен-Иегуда обратился шепотом к Баку:
— Мне нужно переводить?
— Что переводить? Молитву раввина?
— Да, и ответы проповедников.
— Я понимаю проповедника
Доктор бен-Иегуда, по-видимому, был поражен.
— Если бы я знал, что вы свободно владеете еврейским, мне было бы гораздо легче общаться с вами.
— Но я не владею еврейским. Молитву раввина я не понял, но проповедник обратился к толпе по-английски.
Бен-Иегуда покачал головой.
— Извините, я ошибся, — сказал он. — Иногда я забываю, в каком языке я сейчас нахожусь. Но в этом случае! Вот сейчас! Он снова говорит по-еврейски. Он говорит…
— Сэр, извините, что я перебиваю вас, но он говорит по-английски. У него еврейский акцент, но он говорит: «…а Тому, Кто может сохранить вас от падения…»
— Вы понимаете это?!
— Конечно.
Доктор явно был потрясен
— Бак, — произнес он зловещим шепотом, не сулившим ничего хорошего, он говорит по-еврейски.
Бак повернулся к свидетельствующим и стал пристально смотреть на них. Они говорили поочередно, фразу за фразой. Бак понимал каждое слово по-английски. Бен-Иегуда легко коснулся его, и он последовал за раввином в толпу.
— Они говорят по-английски? — спросил бен-Иегуда у человека, похожего на испанца, который стоял там с женой и детьми.
— По-испански, — ответил человек извиняющимся тоном.
Бен-Иегуда тотчас начал разговаривать с ним по-испански. Человек кивал и отвечал на его вопросы. Доктор поблагодарил его и пошел дальше. Он нашел норвежца и заговорил с ним на норвежском языке. Потом несколько азиатов. Потом он крепко схватил Бака за руку и потащил его из толпы ближе к проповедникам. Они остановились в тридцати футах от них, где стояло ограждение из сваренных железных прутьев.
— Все люди слышат проповедников на своем родном языке! — дрожал от волнения бен-Иегуда. Воистину это от Бога!
— Вы убеждены в этом?
— Несомненно. Я слышал, что они говорят по-еврейски; вы слышите их по-английски; семья из Мексики лишь немного знает английский и совершенно не знает еврейского; человек из Норвегии немного понимает немецкий и английский, но совсем не знает еврейского — он слышит их по-норвежски. О Боже! О Боже! — воскликнул ребе.
Бак понял, что это от благоговения. Он испугался, что доктор может сейчас лишиться чувств.
