Отринутый от святыни полностью

Через час переплетённая тёмной кожей тетрадь была исписана наполовину: Мередит воссоздала свои сны на бумаге, затем изложила цепь произошедших с ней за последние дни событий. Закончив своё повествование, она облегченно выдохнула.

Мередит вытирала чернила со своих испачканных пальцев, когда в комнату вошла Джейн и пригласила её на завтрак.

В обеденном зале она встретила мистера Брауна. Они неловко поздоровались и заняли свои места – мистер Браун сел во главе стола, Мередит- напротив него.

– Вы сегодня рано встали, мисс Уилсон, – заметил мистер Браун, первым прервав молчание. Мередит учтиво согласилась и он продолжил: – Вчера я получил приглашение на балл от миссис Хилл. Они устраивают его через три недели в своём имении. – Он сделал паузу, чтобы выпить кофе, и небрежно добавил: – Я сказал, что мы ни в коем случае не пропустим его и обязательно приедем.

Мередит замерла, с вилкой у рта, и недоуменно посмотрела ему в глаза.

– На следующей неделе? – переспросила она.

Её голос прозвучал спокойно и ровно, но в глазах читался немой упрёк: «Ты мог бы обсудить это со мной».

– Я подумал, что ты захочешь развеяться. К тому же, тебе нужно представиться перед обществом. Это неплохое начало, – сказал он.

Его взгляд добавил: «Прости».

В комнате тяжёлым грузом повисла тишина. Слуги, стоящие вдоль стен, невольно переглянулись, чувствуя накалившийся воздух между мистером Брауном и Мередит.

– Как мило с вашей стороны, мистер Браун, – с улыбкой произнесла Мередит, не отводя взгляда от него.

«Я сама могу принимать решения за себя».

Мистер Браун неловко поджал губы и повёл плечами: «Я хочу лучшего для тебя».

– Полагаю, тебе нужно сходить к модистке, чтобы она сшила тебе платье для бала. – Он поправил шейный платок и добавил: – И для воскресной службы.

Снова пауза. Мередит сжала вилку в своей руке. Дворецкий, высокий мужчина с проседью в тёмных волосах, невольно прочистил горло, чтобы прервать воцарившееся молчание.

– Для воскресной службы? – спросила Мередит.

«Я не хожу в церковь».

– Да. Миссис Миллс спонсировала его постройку несколько лет назад и открыла при нём сиротский дом, – сказал он, его глаза умоляли: «Если мы не пойдём, это будет неприлично».

– Благородство и самоотверженность этой женщины не перестают меня удивлять.

Мередит отложила приборы и встала, мистер Браун поднялся вместе с ней.

– Джейн, – сказала она, улыбаясь. – Думаю, нам не стоит тратить время, мы можем сейчас же отправиться к модистке.

– Я мог бы присоединиться к вам: я свободен до вечера.

– Мистер Браун, у вас же…– начал дворецкий, но мистер Браун прервал его речь своим взглядом.

– Ни в коем случае! – жеманно воскликнула Мередит. – Не хочу отвлекать вас от работы таким пустяком. Может быть, Мия могла бы присоединиться ко мне? Мы можем написать ей письмо.

– К сожалению, это невозможно. Миссис Миллс писала, что она плохо себя чувствует.

– Вот как. – Она присела в реверансе и отвернулась. – Пойдём, Джейн.

*

На следующую ночь Мередит не удивилась, когда снова увидела своего ночного спутника. Она знала, что он придёт. Воздух рядом с ней становился всё тяжелее, она жадно хватала его ртом, не в силах надышаться. Лунный свет проникал в спальню, отбрасывая дрожащие тени деревьев. Ближе к полуночи эти очертания на стене начали тянуться друг к другу. Мередит думала, что ей это кажется, пока она не разглядела в этом сгустке теней знакомый силуэт.

Он галантно поклонился, дотронувшись до края цилиндра, и протянул ей свою руку. На его сшитых губах сияла игривая улыбка. Мередит медленно протянула ему свою руку, не в силах контролировать своё тело. Он мягко дотронулся своими сухими губами до тыльной стороны её ладони – этот жест был только началом его ухаживаний. Затем он вытащил из нагрудного кармана своего рваного пиджака алую розу, стебель которой был обрезан почти у самого бутона, и лёгким движением руки закрепил её в волосах Мередит. Она послушно последовала за ним по холлу и зашла в ванную комнату, когда он любезно открыл перед ней дверь, учтиво поклонившись.

В руках она держала младенца, окутанного в теплое розовое одеяло. Несмотря на мягкие укачивания Мередит, он неистово кричал, сжимая её руки и хватаясь за её распущенные, светлые волосы. Она освободила левое плечо от белой сорочки и предложила малышу свою грудь, но он отвернулся от неё, громко плача.

Мередит не помнила, когда спала в последний раз. Изнеможение из- за недостатка сна и отдыха сказывалось на её спутанных мыслях и слабости в теле. По её щекам катились горячие слёзы, но она не замечала их.

Внезапно, за спиной послышался мужской шёпот: «Малыш хочет искупаться».

– Мой малыш хочет искупаться, – тихо повторила Мередит, продолжая укачивать его затёкшими руками.