тоже его слышит, разворачиваясь лицом ко мне, его палец давит на его губы, предупреждая меня не
говорить. Я киваю, молясь, чтобы Галло не вернулся раньше, чем ожидалось, и готовая симулировать
болезнь, чтобы избежать эти отпечатки пальцев.
Взгляд Кейдена медленно проходит, подмечаю мою почти голую грудь, и когда мои соски
морщатся под шелком от реакции, он сжимает челюсть, глаза сияют с одной стороны теплом, с другой
неодобрением. Он сокращает расстояние между нами, забирая мою рубашку и прижимая ее к моему
животу, изрекая: - Сейчас. – Это небольшое действие показывает мне, что он так же обеспокоен, как
и я, что Галло вернулся и он готов к быстрому уходу.
Моя рука прячется в хлопковой футболке, и я почти натянула ее через голову, когда в дверь
постучали, и я, промычав, кидаю ее на пол. Сердце в груди выбивает дробь, я беру себя в руки, молча
спрашивая Кейдена должна ли я ответить на стук, получая быстрое, отрицательное движение его
головы в ответ. И вот мы стоим, никто из нас не смеет даже мигнуть. Я полагаю, мы ждем ответа с кем
имеем дело, чтобы принять решение.
Опять стучат, и я клянусь, я прыгаю в милю высотой, пока не слышу: - У вас там все хорошо?
Облегчение накатывает на меня от звука голоса Марии, и даже плечи Кейдена заметно
расслабляются. – Все хорошо, Мария, - я выкрикиваю, стремясь к двери, полностью намереваясь
выглянуть и отправить ее по делам. Кейден стоит перед мной, однако, блокируя дверь и снова
отрицательно качая головой.
Я кривляюсь, и между нами происходит молчаливый разговор.
Я: - Почему я не могу открыть дверь?
Он: - Не спрашивай вопросы, просто делай так, как я хочу.
Я удивляюсь от себя, говоря: - Пошел ты!
Он поднимает брови, в глазах скрывается развлечение, не злость.
- Вам что-нибудь принести? – спрашивает Мария.
Поворачиваясь Кейдену спиной, я надавливаю руками на дверь, готовясь в любом случае
импровизировать, что могу обходится без его молчаливого приказа. – Нет, спасибо, - я отвечаю. –
Просто расчешу волосы и умоюсь.
- Вам правда должно быть стало лучше, - отвечает Мария радостным тоном. – Вы хотите что-
нибудь особенное на ужин, чтобы отметить это? Может шоколадный торт?
Я радуюсь возможности уединиться. – На самом деле, мой брат скоро принесет ужин.
- О, как мило! Тогда я не буду приносить ваш поднос с ужином. Сообщите мне, если вам что-
нибудь понадобится.
- Спасибо! – кричу я, сдерживая свое дыхание в ожидании ее ухода, слушая, как ее шаги звучат
и начинают угасать. Наконец, снова задышав, я разворачиваюсь и опираюсь на дверь, обнаружив
Кейдена, стоящего перед собой, длинная, сексуальная прядь светло-каштановых волос задевает его
бровь, моя рубашка в его руках. Моя почти голая грудь между нами.
- Надень ее на этот раз, - приказывает он, протягивая мне рубашку, его взгляд смотрит вниз, вскользь касаясь моей груди, где он задерживается на мгновение, пока не опускается на мои босые
ноги. – И обувь, - говорит он, его глаза снова встречаются с моими. – Быстро. – Он бросает последнее
слово, отворачиваясь и переходя к шкафу, где он извлекает спортивную сумку, пока я пытаюсь
перевести дыхание, которое он украл у меня.
Встряхиваясь, говоря себе, что я должна найти способ включить его влияние на меня на
беззвучный режим, я протягиваю футболку через голову и хватаю кеды с носками, вытащенные ранее.
Сидя на краю туалета, я игнорирую усиливающееся давление на мою голову и пытаясь обуть их, раздражаюсь, что я знаю бренд “Keds”, когда до сих пор не могу вспомнить свою фамилию.
Я встаю примерно в то время, когда Кейден пожимает плечами в гладкой, коричневой кожаной
куртке, которая подходит к его ботинкам, не говоря уже об обхвате каждого замечательного дюйма
его тела. Я раздражена, что замечаю даже такие вещи, когда я почти в бегах от итальянской полиции.
Опуская свои руки в передние карманы джинсов, я говорю: - Значит мы действительно это
делаем?
- Это? – Он смеется. – Мы не сбегаем из тюрьмы, Элла.
- Мы убегаем от Галло, - отмечаю я, удивляясь, как так легко он пользуется моим вновь
обретенным именем.
- Я рассказывал тебе, - говорит он, - мы не убегаем ни от кого. Мы убеждаемся, что все
случается в свое время.
- Такое ощущение, что мы убегаем, - спорю я, обнимая себя. – Не собирается ли он прийти за
тобой, чтобы найти меня?
- Оставь Галло на меня, - говорит он, снова заглядывая внутрь шкафа, чтобы вытащить другую
куртку, черную и моего размера. – Сейчас февраль и холодно. Тебе точно это понадобится. – Он делает
мне открытие.
- Февраль, - говорю я, сводя к нулю расстояние между нами, чтобы взять и надеть куртку. – Я
знаю, что ношу кеды Keds, но я не знаю месяц. Мой мозг чертовски нелогичен. – Я снова смотрю ему
в лицо. – Какое сегодня число?
- Четырнадцатое, - говорит он, и пока я думаю о «Дне Святого Валентина» и смотрю на свой
голый безымянный палец, он кажется не замечает, переходя к более важным вещам, как вытащить нас
отсюда. – Вот план, - он говорит. – Я собираюсь проверить коридор и посмотреть, нужно ли мне
придумать отвлекающий маневр для нашего ухода.
- Какой отвлекающий маневр?
