Герои маленьких повестей и рассказов Н. Баранской — школьники, подростки, юноши и девушки. Продавщица Лушка, лаборантка Мариша, рабочий Миша Конников, начинающий журналист Петунин, десятиклассница Слава — все они наши современники. На глазах читателя они растут, набираются жизненного опыта, учатся принимать решения. Главное внимание автор уделяет проблемам остросоциальным и нравственным, возникающим в семьях, в школе, на производстве.
Лушка была самая маленькая в классе. Не по возрасту, по росту. Маленькая, худая, будто не восьмого, а пятого класса ученица.
Училась она средне — тройки, четверки. Бывали пятерки, но редко. Все это — рост, худобу, отметки — мать Лушки объясняла едой.
— Еда у нас неважная, — говорила она, — да и пока ты ложку возьмешь, Юрка уже кастрюлю выскребает.
Юрка, Лушкин брат, на три года моложе, находился в самом жористом возрасте. В двенадцать лет самостоятельные мальчишки, которые гоняют во дворе все свободное время, всегда просят добавки.
Пора уже сказать, что Лушка вовсе не Лукерья, а Лукьянова Вера, ученица восьмого «В» класса, прозванная Лушкой. Ласковое это имя говорило о том, что в классе ее любят. И было за что: Лушка хороший товарищ, охотно придет на помощь, редко откажет в просьбе, отчего достается ей дежурить не в очередь, выполнять поручения учителей и давать взаймы на неопределенное время двадцать копеек, выданные мамой на завтрак.
Сверх отзывчивости и доброты было в Лушке еще одно привлекательное свойство — она была похожа на знаменитую гимнастку Олю Корбут. Лушка об этом знала и любила причесываться на две косички — сходство увеличивалось.
Была весна, кончался учебный год. Все обсуждали летние планы, классные модницы — летние платья. А несколько человек со школой прощались: уходили в ПТУ на техучебу. Лушка тоже уходила — работать. Она сама выбрала себе дело, к которому давно присмотрелась, — продавцом в магазин электротоваров «Свет». На полгода надо было идти в ученицы, получать маленькую стипендию. К этому она тоже была готова.
Еще зимой, проходя мимо стеклянных стен магазина, всматриваясь в его сияющее, блесткое нутро, любуясь нарядными люстрами, светящимися абажурами, никелированными приборами, белыми кубиками холодильников, она поняла, что ей хочется двигаться среди этих вещей, и не просто двигаться и глядеть, но двигаться, трогать, владеть ими. А в витрине стояла доска, на которой было написано, что принимаются на работу ученики-продавцы с образованием не ниже восьми классов, в возрасте не менее пятнадцати лет.
С этих зимних дней, когда Лушка разглядывала магазин, она привыкла думать о нем. Сначала как о возможной работе, а потом как о работе желанной.
Укрепляло ее в этом решении также чувство, что работать ей необходимо. Она видела: матери трудно растить их двоих — кормить, одевать. Много лет работала мать в химчистке, в цехе, но года три назад нашли у нее хронический бронхит и работать с химикатами запретили. Она перешла в приемщицы, заработок ее снизился, а здоровье не восстанавливалось. Отец несколько лет назад ушел от них, завел другую семью, он помогал, но деньги были небольшие, у него росли уже другие дети, им тоже надо было.
Когда Лушка сказала матери, что учиться больше не хочет, пойдет работать, мать расстроилась. Ей хотелось, чтобы дочь стала инженером, учительницей, врачом. Лушка утешала мать, говорила, что все равно не пройдет по конкурсу и только напрасно потеряет два года. Мать сокрушалась: у дочери тоже не будет хорошей специальности, больших заработков и будет она жить скудно и трудно. Чтобы успокоить мать, выиграть в споре, Лушка сказала:
— Мам, неужели все на свете должны кончать институты? Есть же люди, неспособные к высшему образованию. Вот я как раз такая.
Мать замолчала растерянно и подумала: «Не знаю уж, как там способности, а силенок у нее в самом деле может не хватить».
Но мать ошибалась. Лушка, хоть и была худенькая, силу имела. И в руках, и в душе.
Навести подробные справки в магазине «Свет» Лушка подговорила свою подружку Катю Ефимчук. Рослая, крепкая Катя соответствовала прозвищу Ефим, данному ей в классе, и казалась парнишкой в девичьем платье. Ефим сходила к директорше, узнала, какая работа ждет ученика на продавца, и стала отговаривать Лушку.
— Уж если нельзя иначе, лучше идти в промтоварный на легкие предметы — шляпы, платья или сумки. А в этих электротоварах одно железо. Где тебе с железом справиться…
Но Лушку звал светлый и легкий облик магазина, и она не могла даже представить, о каком там железе толкует Ефим.
Однако кое-какие выводы из рассказа подружки Лушка сделала. Когда пришло время отдать заявление и оформляться, она тщательно обдумала внешность кандидата в ученики, будущего продавца электротоваров. И, обдумав, сделала вот что: надела две пары колготок, Юркину бумазейную рубаху, а затем уже натянула юбку и шерстяную кофточку. Рукава от Юркиной рубашки сбились к плечам, образуя желанную ширину, а юбка тесно облегала бока. Лушка разглядела себя в зеркало и сказала со вздохом:
— Ну что — сорок восьмой размер, может, и есть…
Волосы она начесала и сделала прическу не слишком высокую, но все же пышную, сантиметра два в росте она ей прибавила. Надела еще мамины туфли на каблуках, напихав в носы ваты, — еще два сантиметра. Потом Лушка тщательно, не торопясь, оглядела себя в зеркало. Она хотела выглядеть солиднее, однако людей пугать незачем.
