На следующий день окрылённый Кочет опять во время каникул сломя голову носился по двору, убегая от численно превосходящих преследователей и пытаясь вызволить из плена своих соратников.
А вскоре во время этих весенних каникул Коля Валов и другие его товарищи взяли у Платона реванш, но чужими руками. Однажды они подставили четырнадцатилетнего Платона под настоящего самбиста, бывшего старше Платона на три года, но всё же уступавшему ему в росте.
В их дворе появился чей-то друг – семнадцатилетний самбист Толя Мураев, которому рассказали про, на три года младшего его по возрасту, но рослого и сильного, Платона, тоже назвав того самбистом, которого во дворе никто не может одолеть, даже старшие ребята. И гость согласился побороться с ним.
Тогда Коля Валов неожиданно сам вызвал Платона погулять во двор, специально не предупредив, что и кто его ожидает. И после знакомства соперников и недолгих разговоров состязание началось.
Толя Мураев был физически очень сильным подростком. Кроме занятий борьбой в секции самбо, он ещё и тренировал свои мышцы рук тасканием чемоданов с кирпичами, и тоже был таким же жилистым, как и Платон.
Сразу пошедший в атаку самбист пытался делать захваты, подсечки и поймать Платона на бросок. Но тот с силой освобождался от захватов, уходил от подсечек, одновременно пытаясь поймать Мураева на свой коронный приём. Платон обычно пропускал атакующего к себе под правую подмышку, наклоняя его за голову, а потом со спины обхватывал того за талию. Затем он рычагом, с использованием упора локтей в своё тело, чуть прогибаясь назад, отрывал того от земли, переворачивая вниз головой, а затем или отпускал на землю, или бросал соперника через себя.
Но, видимо предупреждённый об этом, Толя Мураев не шёл на такое сближение. Он вообще по части приёмов оказался не особо умелым.
Так они долго месили позднюю мартовскую грязь под ногами, не решаясь делать броски, и валить в неё друг друга.
Платона предупредили, что бороться они должны по правилам самбо, то есть без болевых приемов в стойке, на которые тот как раз был горазд.
Тогда шустрый Платон, которому уже надоела эта возня, решил просто обнять Мураева и задушить в своих объятиях. И он опасно сблизился с ним, но в этот момент поскользнулся. А Мураев ловко увернулся от него и оказался за спиной невольно согнувшегося Платона, просунув обе руки в подмышки и сцепив кисти в замок на его шее.
И как Платон ни пытался освободиться, стараясь с помощью своей силы растащить сцепленные пальцы соперника давлением своих рук на его руки, и тем сорвать этот захват, но тщетно, больно становилось ему самому.
А Мураев держал цепко. Рукам же Платона не хватало ещё и пространства для манёвра.
Он, то головой назад, а плечами вперёд и вниз, пытался разорвать захват кистей. То резкими поворотами в стороны с также прижатыми к себе руками соперника, пытался вырваться из крепких объятий. То, даже резко наклонившись, пытался схватить между своими ногами ногу соперника. Но всё было тщетно. Руки Мураева не размыкались, а свою опорную ногу опытный самбист всё время отставлял назад или в сторону, ещё сильнее прижимая Платона вниз.
Платон понимал, что в своём арсенале он имеет ещё и приёмы из боевого самбо. И он мог бы сейчас одним ударом своей пятки по голени соперника, в большеберцовую кость, или кувырком вперёд через голову с ударом головой соперника о землю, решить исход схватки в свою пользу. Но ему не хотелось раскрывать весь свой секретный арсенал приёмов, к тому же вокруг было грязно.
– Конечно, я смогу освободиться от этого захвата с помощью кувырка вперёд. Ведь тогда ему придётся инстинктивно расцепить руки и выставить их вперёд, чтобы не удариться лицом о землю, к тому же в грязь. Но и я тогда упаду и испачкаю свою куртку. Потом будет нагоняй от мамы, стирка, сушка и глажка. А это дни без гуляния. А другой куртки у меня нет. Можно ещё попробовать сжать его руки, повернуться и разворотом упасть спиной на него. Но это не гарантирует расцепление его рук, а испачкаться потом можно ещё больше! Видимо пока придётся сдаться!? – пыхтя, анализировал он.
Платон ещё несколько раз пытался освободиться от захвата, но понял, что повторяет движения, а шея уже устаёт. Поэтому сдался.
