Отрочество полностью

– «Из Дома моделей!?» – восторженно зашептались подружки.

За столом имениннице с подружками и Платоном разрешили пригубить бокалы шампанского. А после застолья была и игра именинницы на пианино, и короткое бренчание Платона на гитаре, и танцы. И тут, прежде всего к неожиданности Алевтины Сергеевны, её сын блеснул элегантностью и грациозностью, став главным танцором вечера.

С ним потанцевали все подружки Вари, видимо потом нашептав ей про её удачный выбор кавалера.

– «А как он уверенно ведёт в танце!? А какие руки у него сильные и ладони горячие?! И какой он гибкий и пластичный!» – слышал Платон восторги от подруг Вари.

– А не зря я учился в пионерлагерях танцевать с опытными девушками-вожатыми?! – про себя отметил довольный Платон.

– «Ты стал такой гладенький! – провела Варя своей рукой по его щеке – Теперь тебя целовать станет приятней!» – прошептала она ему уже на ухо, якобы незаметно для окружающих чмокнув в щёчку.

– «А это мне отец бритву на день рождения подарил! Сказал, что моё отрочество проходит и мне уже можно бриться!».

Даже малышка Ксюша захотела потанцевать с кавалером, сама пригласив Платона.

– «Ксюх! Ты же ещё очень маленькая, приглашать кавалеров!» – вдруг ревниво вмешалась Клава, которую не приглашал танцевать Платон.

– «Нет! Я уже большая! Мне пять лет! Вот!» – решительно возразила малышка, растопыривая пятёрню и гордо показывая все пять пальчиков.

Заключающее торжество чаепитие прошло с Киевским тортом и большим лимонным пирогом от Алевтины Сергеевны, который понравился не только Кочетам. Алевтина Сергеевна испекла дома ещё и яблочный пирог с начинкой из яблочного варенья, но вместо верхнего блина накрытого его решёткой из теста. И в его изготовлении тоже поучаствовала Настя. Но мама специально оставила его дома для своих домочадцев.

В этот раз намного скромнее обычного, чтобы досталось всем, поедая своё любимое лакомство, Платон вспомнил, как мама пекла этот пирог. А они с Настей, как бывало ещё в Москве, теперь не ели обрезки теста, а Настя собирала их, мяла и лепила из них маленькие фигурки различных зверей, шедшие приложением к большому пирогу. И теперь эти фигурки с удовольствием грызли младшие сёстры Вари, заочно хваля Настю.

Домой Платон с мамой возвращались довольные. А та, воспользовавшись случаем, в поздней электричке повела с ним профилактическую беседу, исподволь подводя сына к важным и нужным себе выводам:

– «Сынок! То, что вы с Варей … нравитесь друг другу – это замечательно! Дружите и дальше! Она девушка хорошая и из хорошей семьи! Но сейчас и тебе и ей нужно сосредоточиться на школьных выпускных экзаменах! Хорошо, что это одновременно нужно и ей и тебе! Легче будет ждать друг друга! И вообще, не торопитесь форсировать события! Дружите, встречайтесь, лучше узнавайте друг друга, но пока не более того! Ты же у нас, хоть и ранний, но всё равно пока слишком молодой, по закону несовершеннолетний! Так что до возможной женитьбы тебе минимум ждать три года! Ты, надеюсь, меня понял, что я имею ввиду под этим?!».

– «Да, понял, но ждать уже меньше!».

– Эх, значит, они всё-таки думают об этом!? Что ж поделать? Они ведь уже половозрелые! В деревнях в их возрасте уже женились и рожали! Кстати, и мужья, как правило, были младше своих жён! Ладно! Ничего тут не поделаешь! Будь, что будет! Как говориться, поживём – увидим! – раздумывала мать.

На следующий день в понедельник, побрившегося Платона некоторые в школе не сразу узнавали. Учительница французского языка так вообще сначала прошла мимо поздоровавшегося с нею Кочета, а лишь потом обернулась с восторженным возгласом:

– «Платон! Это ты? А я сразу тебя и не узнала! Какой ты стал побритый и аккуратный!».

От этого Сталев поёжился, услышав женскую похвалу в адрес «друга».