Отрочество полностью

А после лета началась Мировая война. К этому времени её братья Михаил и Иван с интервалом в год окончили гимназию, а потом также поочерёдно поступили в военное училище, приезжая домой на побывку.

С началом войны и Василия Ивановича Ерёмина несколько раз пытались призвать в армию, но каждый раз завод его отхлопатывал. В то время мастер Ерёмин тем более был нужен заводу, так как пошли военные заказы. Но семья всё равно боялась, что отца призовут на фронт.

Годы войны постепенно сказались и на быте Ерёминых. Василий Иванович понемногу стал готовиться и к самым худшим временам, создавая возможные запасы. Но запасы создавались не только для его семьи, но и для жителей всей Ворсмы.

В один из дней мужчины с их завода перетащили к Ерёминым на второй этаж большое количество пудовых мешков с белой мукой. А Нина им открывала дверь. Одну из комнат набили мешками почти до потолка, и пол не выдержал, провалился. Хорошо, что в это время Дюковых дома не было.

– «Не надо было так много таскать сюда мешков!» – заключила Нина.

– «А что есть будем? Это вам ведь война – значит голод!» – оправдался отец.

И пришлось ему за свой счёт делать в доме Дюковых большой ремонт, но завод помог стройматериалами и плотниками.

У Ерёминых тогда кроме коровы уже был жеребёнок, и отец, в случае чего, имел на него, подросшего, свои планы.

Он как-то ими поделился с семьёй:

– «Я вас в Павлово отправлю! Возьму магазин и вы будет там торговать. А то, если меня всё же возьмут на фронт, что вы будет тогда без меня делать? Вас ещё остаётся четверо!».

– «Тятенька, ты говорил, что в деревне есть дом, и хороший! Отвези нас туда!» – вдруг предложила Нина, никогда не бывавшая в их родовой деревне Галкино.

– «Нет! Пока не получится! Ведь меня уже давно просят у Пережогина отпустить в Кошелёво. Но он всё не пускает. А там стоит завод Денисовых, который вышел из строя и пустует!» – сообщил отец неожиданную новость.

– «А что с ним?» – спросила любознательная Нина о личильном заводе братьев Денисовых – богатых крестьян села Кошелёво.

– «Пока не знаю!» – ответил ей и себе отец.

А через полтора месяца этот вопрос вновь встал на повестку дня.

К Павлу Михайловичу Пережогину неожиданно приехал один из братьев Денисовых и стал просить его хотя бы ненадолго отпустить к нему В. И. Ерёмина. Видимо получив принципиальное согласие управляющего заводом, он затем явился и в дом к Ерёмину, теперь став и его уговаривать:

– «Всё тебе сделаю. Дам коренную лошадь, семян всяких бесплатно. Перевезу семью и добро. Дам человека на лето и людей в помощь, чтобы вам летом всё убрали!».

– «Девчонки давно уже просятся, как война началась. Вези, да вези нас в деревню!» – согласился Василий Иванович.

Как и обещал, Денисов перевёз всю семью Ерёминых, но в Галкино.

Дом давно был нежилым, но под железной крышей хорошо сохранился. Вокруг дома был огород и два сада, в одном из которых стоял второй дом, ранее принадлежавший уже умершему брату Василия Ивановича, и тоже пустовавший.

По весне, присланная Денисовым в домашние работницы Офросинья, стала пахать землю и делать всё, что нужно было семье Ерёминых.

Но однажды на побывку домой в Галкино прибыл в нарядной военной форме Михаил. Так Офросинья, поставив лошадь в конце полосы у дола, села на траву и засмотрелась на него. А тот застеснялся пытливого взгляда молодой женщины и тоже молчал, но не уходил.

А самая младшая Павлина, по молодости и наивности возьми и спроси её бестактно:

– «Офрося, ты что не пашешь?».

А та, смутившись и разозлившись бестактности сопливой девчонки, толкнула Павлину в дол. И та полетела с косогора в орешник, обдираясь о его острые пеньки, рассадив себе живот и ободрав лицо и руки.

Прибежав домой вся в крови, она испугала мать.

– «В чём дело?!» – грозно спросила та.

– «Меня Фрося ваша толкнула!» – сквозь слёзы ответила матери её младшая дочь.

Тогда мать, взяв с собой, как всегда работавшую по дому, Нину, пошла на место преступления.

– «Ты мне не нужна. Иди домой!» – сурово объявила она, даже не став разбираться.

– «Ведь меня Денисов прислал и он мне будет платить, а не вы!» – пыталась защититься Фрося.