Это был хорошо запомнившийся факт, по крайней мере, в некоторых кругах, что в 184_ году тихий маленький город Дарбери, что в западном Массачусетсе, находился во время краткого периода полной черноты в тисках смертельного ужаса. С незапамятных времен тьма приносила страх, а тьма, которая пронеслась по улицам и домам Дарбери в те безумные часы, была в тысячу раз страшнее тьмы ночи. Под покровом ее, словно под прикрытием непроницаемого тумана, были совершены убийства и разграблены дома. Во время этого внезапного короткого промежутка ужаса весь город словно перестал дышать и погрузился в огромный океан смолы.
Ученые, конечно, поспешили дать этому объяснение. С солнцем, по их словам, произошло что-то необычное. Или неизвестная планета попала между землей и светилом в каком-то головокружительном полете через эфир. Или могучая магнитная сила внезапно захватила эту отдельную часть земной коры в свои руки.
Люди, не знающие даже азов науки, приняли эти идиотские объяснения и поверили им. Спустя годы, когда я прочитал об этой «темной интерлюдии», я тоже поверил тем объяснениям. Будучи человеком медицины, я знал о передовой науке не больше, чем обычный дилетант.
Но сегодня, вместе с теми часами ужаса, давно минувшими и забытыми, я нашел кое-что еще. Я имел шанс, как это часто бывало, посетить библиотеку старого доктора Брюса Моллера, который умер несколько лет назад в возрасте девяноста четырех лет. Сегодня в этих затхлых комнатах я бродил от одной полки к другой, пока по какому-то странному повороту судьбы не обнаружил старый пожухлый том в красной кожаной обложке. Название его было «Существа из-за предела» — странно выглядящий из-за желтой рукописи, которая лежала между его страницами!
Первый лист рукописи отсутствовал. Я привожу здесь все остальное в точности так, как это было написано мелким дрожащим почерком доктора Моллера на толстой пачке бумаг, которую я нашел в его библиотеке. Когда я говорю, что знал доктора Моллера несколько лет и знал, что он совершенно здравомыслящий и честный человек, я думаю, что сказал достаточно.
Вот отчет доктора Моллера:
«… только что пришел от дома Антона Серхио. Он необычный человек, этот Серхио, который становится старше и заметно слабее с каждым разом, когда я встречаю его. Никогда я не видел человека, столь циничного и озлобленного по отношению к человечеству. У него, конечно, нет живых родственников. Живет один в мрачном доме на Лантор-стрит, без единого товарища, кроме Лобера с крысиным лицом, помощника.
Когда я пришел туда сегодня, Серхио сам впустил меня через парадную дверь; и, следуя за ним по коридору, я почувствовал, что двигаюсь за уже мертвым человеком, или за каким-то странным существом в джунглях, мохнатым и деформированным. На самом деле он не был деформирован в медицинском смысле этого слова, но его стиль передвижения был похож на ходьбу человекообразной обезьяны. Сегодня я впервые почувствовал, что боюсь его.
Он сразу же отвел меня в библиотеку, где резко сел и повернулся ко мне, заставив меня почувствовать себя неловко и значительно смутиться от его враждебного отношения.
— Моллер, — сказал он, — он произносит мое имя с таким своеобразным акцентом, что оно звучит как Мерлер, — ты сегодня пришел сюда, чтобы осмотреть меня?
Его тон был практически вызовом. Я чувствовал, что он ненавидит меня, и это было очень неприятное чувство.
— Вы отдали себя моей заботе, — нахмурился я. — Если же хотите проконсультироваться с другим врачом, Серхио, это ваше право. Но пока я присматриваю за вами, я обязан приезжать сюда.
Некоторое время он изучал меня, как будто читал мои мысли и пытался найти там какую-то другую причину для моего прихода. Я полагаю, он подозревал меня в том, что я пытаюсь раскрыть его научные секреты.
— Да, — пробормотал он, — это твой долг приехать. Конечно, я не очень хорошо себя чувствую. Моя голова… — И он вдруг поднялся на ноги, уставившись на меня своими глубокими, близко посаженными глазами. — Но ты хотел бы знать, что же я делаю в этом доме, Моллер, не так ли? Тебе любопытно! Хочешь покопаться и выяснить это!
Он полностью преобразился. Я не смел сопротивляться ему, когда он схватил меня за руку и потащил к двери. Его хватка была крепкой; его пальцы вонзились в мою руку даже через пальто; его глаза горели каким-то нечестивым сиянием триумфа.
Он повел меня по длинному коридору, который проходил через весь нижний этаж дома, и, в конце концов, втолкнул меня в узкую, плохо освещенную комнату, которая находилась за его пределами. Прежде, чем я сделал два шага через порог, я понял, что эта комната была его лабораторией, местом, где он проводил часы и дни, возясь со своими инструментами.
— Я не позволял тебе приходить сюда, когда вздумается, — раздраженно отрезал он. — Ты пришел, чтобы шпионить за мной!
Я протестовал. Он подавил мой протест яростью, которая поразила меня.
