— Ну и ну! — выдохнул Фелинн. — Всё же не хотел бы я сойтись с тобой в бою! Тебя не застать врасплох!
Арли и сам был в замешательстве. Как мог он сразить жука, если его внимание было сосредоточено на рудомоле, атаковавшем Фелинна? Он растерянно коснулся ткани плаща, подаренного баронессой. Ткань была мягкой и отдавала странным пульсирующим теплом, а серебристый узор лоснился желтоватым блеском.
— Мы справились, — что-то в усталом взгляде Фелинна говорило о понимании случившегося. — Осталось сжечь яйца.
Яйцами оказались те самые подвижные пузыри, которые Арли заметил ранее. Теперь, однако, он видел, что они не покрывают всё вокруг, а просто кучкуются на стенах небольшими шевелящимися скоплениями.
Собравшись с последними силами, Арли принялся выжигать пузыри настойчивым жаром, уничтожая одну кладку за другой. Когда все яйца полопались, а эмбрионы в них сварились заживо, воздух наполнился едким пахучим дымом.
— Надо уходить, — Фелинн закашлялся. — Иначе задохнёмся.
Арли хотел согласиться — но вдруг стены пещеры задрожали, а земля, на протяжении боя оплавленная Пламенем, осела вниз, проваливаясь в скрытую под полом расселину. Арли не удержал равновесие, упал на бок и стал съезжать по зыбучей слизи в провал, куда падали тела рудомолов, кости их жертв и всё то, что осталось от их потомства. Арли вспомнил свой сон, и штрата, и неизмеримую тёмную пропасть, из которой невозможно возвратиться. Он вспомнил свой разговор с Нессой, и все сожаления, испытанные им от понимания нереальности той беседы, вернулись к нему с новой силой.
Но когда Арли уже приготовился рухнуть в пустоту, рука княжеского сына ухватила его за капюшон плаща и с большим усилием потащила назад.
ㅤ
Воинственный Дормо протестующе поднялся:
— Стоит ли так рисковать, Грегори? Там ватага разъярённых аристократов со своими дружинами, они прирежут тебя без раздумий!
— Ни разу ещё я не обсуждал твои решения, — согласился Джошуа. — Но теперь ты подвергаешь неоправданной опасности себя и всех нас.
Жуткие шрамы лоснились при свете факелов на невозмутимом лице Грегори. Он отвечал ветеранам ордена спокойно, но по железной примеси в его голосе те поняли, что наставник уже всё решил.
— Была ли причина тому, что доселе вы доверяли мне? Доверьтесь же и теперь. Не просто так Пламя забросило нас в Гроттхуль в столь непростой для его правления час. Я намерен воспользоваться этой возможностью — во благо Пламенного Шествия и доброго имени Служителей.
Длинная фигура князя согнулась у окна с мечом в руке, осторожно выглядывая на улицу. Рядом с ним были его сыновья: Альм с выражением сдержанной решительности на лице и прямолинейный Хекл, всегда готовый убивать.
— Ха! — гаркнул Крылан. — Никак вероломный франт Плутар! Да его ублюдок к моей дочери сватался, и вот он у моих ворот, готов идти на меня с мечом!
Голоса на улице затихли, и тогда один, властный и певучий, повелительно крикнул:
— Крылан! У тебя ещё есть возможность сдаться добровольно — в этом случае никто, клянусь Асварготом, не сложит головы! Разумеется, во главе Гроттхуля ты не останешься, но тебе гарантируется безбедное существование и неприкосновенность!
— Мы оба знаем, что этого не будет, дружище! — выкрикнул князь. — Я тебе сейчас переговорщика пошлю, потолкуй с ним немного, а там и решим, как нам быть!
Князь подозвал к себе двух дружинников и велел им сопроводить Грегори вниз. Служители следили за каждым движением князя, одного мановения которого было достаточно, чтобы здесь полились реки крови — вероятно, и их крови в том числе.
— Отец, ни к чему потакать этим слабакам! — возмутился Хекл. — Мы порубим их как скот!
— Ты уверен, что стоит доверять переговоры чужаку? — обеспокоенно спросил Альм.
Коварным взглядом Крылан пробежался по сидевшим вдоль стола адептам и ответил с улыбкой, явно наслаждаясь проворством своей мысли:
— Если они убьют наставника, другим Служителям придётся вступить в бой на нашей стороне. Если наставник окажется с ними в сговоре, мы убьём его учеников.
Дормо и Джошуа хотели возразить, но Грегори уже вышел из зала и теперь спускался на нижний этаж. Служители повскакивали из-за стола и прибились к широким окнам, выходящим на парадную лестницу. Несса пристроилась у крайнего, из которого открывался довольно ясный вид, пусть и подпорченный плечом глазевшего рядом Росса. Никто не осадил адептов, ибо и князь, и его сыновья, и дружинники сами были поглощены наблюдением.
Грегори появился у деревянных ворот, медленно сошёл по деревянной лестнице и остановился на деревянной мостовой. Перед ним было несколько рядов облачённых в кольчугу воинов, а впереди стоял мужчина с длинной шеей, в железном панцире и каплевидном шлеме с ворсовым султаном на макушке.
При виде Грегори человек неприятно сощурился. Положив ладонь на рукоять меча, он громко спросил:
— Ты из тех монахов, что накануне заявились в наш город? С чего бы Крылану позволять тебе вести переговоры от своего имени? Какая-то уловка?
— Я веду переговоры не от имени князя, — сказал Грегори. — Я веду переговоры от имени Раскалённой Цитадели и Служителей Пламени.