Короче, всё кончилось. Я увидела, как на деле умирает дружба. Постепенно привыкла и они тоже. А вчера начались каникулы. Последние каникулы перед взрослой жизнью, перед одиннадцатым классом. Дальше ведь институт, новые проблемы и так далее. А я сижу совсем одна, смотрю, как надо мной издевается улыбчивое солнце и хочу сдохнуть. Решила написать тебе, мы же когда-то классно общались…" — я дописала и нажала "Enter". В ту же секунду где-то очень далеко — на другом конце города, в правом нижнем углу его жидкокристаллического или старого лампового монитора замигал жёлтый прямоугольник, мол — пришло нового сообщение.
Дальше самое неприятно — ожидание ответа, тем более такого важного, ведь я раскрыла перед парнем всю душу! Что он скажет? Макс ответил слишком быстро: "А почему у тебя ник — Камю?". Вот урод! Он даже не потрудился сделать вид, что прочитал до конца! Какие же эти мальчишки козлы! Что ж…
"Ммм… Ты так шутишь? Потому что не знать в наше время Камю — это как не знать секса до совершеннолетия! Это классный, яркий француз, я обожаю его творчество! Надеюсь, ты пошутил, иначе буду считать тебя быдлом…" — я отправила новое сообщение в аське и решила наказать мальчика — не буду ему отвечать минимум минут десять! Вообще-то я сама не знаю, кто такой Камю (художник или поэт?) — однажды вычитала фамилию на каком-то форуме ботаников — вот и запала в память.
Надо покурить.
Предки свалили на дачу, так что можно не прятаться. На самом деле я не курю. Эх, совсем завралась. На самом деле я не курила раньше, а теперь видно пристрастилась. Я не люблю горький привкус, остающийся на губах, не люблю дым, попадающий в глаза, но очень люблю нежданный приступ лёгкого головокружения, через пару секунд после первой затяжки и расслабление, которое даёт сигарета. Прочищает мозги! Балкон напоминал сочинский пляж — жарко, душно и всё заполнено слепящим солнцем. Курить в жару менее приятно, чем в холода. Ну, решила так решила. После балкона я несколько минут лежала, развалившись в огромном отцовском кресле — было страшно хорошо. Нет мыслей в голове, вдалеке — в соседней комнате тихо играет любимая песня. Наверняка, уже ответил Макс.
Макс, видимо учёл свою предыдущую ошибку: его ответ оказался большим, содержательным с цитатами из моих постов на одноклассниках. Я улыбнулась и простила. Макс — хороший парень! Мы поболтали ещё с полчасика, но печатать вдруг стало жутко лень. Назначили встречу часа через два в Сокольниках. Везёт же пацанам: он ещё час может с кем-нибудь болтать в инете, а потом надеть шорты и футболку и за двадцать минут долететь на метро, а я… Мне только сорок минут придётся делать причёску. Ненавижу отца хотя бы за то, что от него достался ген кудрявости. Это катастрофа: выпрямить непослушные кудри в длинную чёлку на левый глаз, а потом на остальной голове зафиксировать волосы острыми иголками, но красота требует жертв. Блин, я начинаю говорить как мама…
Прошёл час.
Кошмар! Просто кошмар!!! Я ничего не успеваю! Опять осыпалась пудра, опять успела съесть помаду! Ненавижу косметику!
Натянув зауженные джинсы и водолазку в чёрную полоску, я опять посмотрела в зеркало. На меня посмотрела худая грустная девочка без груди. Иссиня чёрные волосы с розовыми прядями сегодня легли вполне удачно. На подчёркнуто-выбеленной коже, как драгоценные камни в оправе из черненого серебра сияли зелёные глаза. Чёрная подводка стрелочкой опускалась на полсантиметра вниз, словно потекла от неосторожной слезы. Светлая розовая помада, превратившая губы в розовый бутон. Мушка на щеке.
Вот она — я.
Сразу видно — неудачница.
Пора.
До метро предстояло ещё доехать на автобусе. Автобусы — это зло, чуть большее, чем раздражающие вопли спиногрызов всё лето носящихся во дворе под ногами. Мне, наверное, никогда не понять странные блаженные взгляды их матерей, перешёптывающихся в тени. Как они способны любить этих монстров, которые превратили их фигуру в кожаный мешок с сотней растяжек, которые пожирают всё свободное время одним своим присутствием, которые постоянно орут? Не пойму.
Я надеялась, что час пик уже прошёл. Я ошиблась. Понимая, что сильно опаздываю, мне пришлось втиснуться в переполненный автобус. Тут же навалился потный стокилометровый мужик, в футболке с короткими рукавами, из-под которых выглядывали заросли волос на подмышках. Фу. Его тяжёлое свистящее дыхание, не могла даже заглушить любимая песня "Cannibal corps" в наушниках. От мужика несло чесноком. Боже, зачем люди жрут вонючую еду? И если уж ты любишь пян-се или луковые кольца, неужели нельзя полюбить освежающую жвачку? Я терпела, сколько могла. В очередной раз, подпрыгнув на кочке, автобус покачнулся. Толпа в салоне покачнулась ему в унисон, меня вжало в дверь настолько сильно, что я мысленно попрощалась с жизнью. Злости не хватает. Настроение окончательно испортилось. Я со всей дури врезала острым локтём в мягкое пузо мужика — матерясь, он немного отвалил. Живём!
