Другое дело — Ведьмы. Мои любимицы! Пусть их колдовство не отличается изяществом, оно работает — вот, что важно! Быстро и действенно. Ведьмы берут энергию, пропускают её сквозь себя, тут же предавая ей нужную форму. А энергии ведь много! Она вокруг меня и тебя как кисель, мы барахтаемся в ней, не замечая её, но стоит захотеть, взглянуть на мир слегка по-другому и научиться пользоваться ею, как перед тобой откроются тысячи новых дверей. А ну-ка закрой глаза! Попробуй почувствовать что-нибудь всем телом одновременно… Ну как? Что чувствуешь?
— Колготки жмут…
Домовой поперхнулся:
— Я имел ввиду немного другое. Представь, что ты в воде, в центре огромного озера, берегов не видно, но не нужно бояться — вода не опасна, она нейтральная к тебе, ей всё равно. Ты можешь болтаться в ней сколько угодно, не замечая; можешь раствориться, а можешь научиться использовать её, прочувствовать течения, температуру…
Арина сначала не чувствовала ничего: в помещении слегка прохладно — вот, пожалуй, и все ощущения, но Домовой продолжал говорить и что-то менялось. Давление — лучше всего подошло бы именно это слово. Словно она надела спортивный облегающий костюм. Каждый сантиметр кожи ощутил лёгкое приятное давление. Как хорошо! Хотелось нежиться в уютном тепле бесконечность, наверное, тоже самое чувствуют младенцы, ловко упакованные в мягкую пелёнку. Волна удовольствия закончилась лёгким головокружением. Арина была невесомой пушинкой в мире, где отсутствовали понятия: центр тяжести и сила притяжения. Ещё более приятное покалывание, от головы по шее и дальше к копчику.
— Умница, ты поняла… — вывел из состояния транса довольный голос Мирона, — ты почувствовала!
— Мирон, это было так… так… Я не знаю как выразить словами… Клёво! Здорово! Не знаю…
— Я понимаю, — он улыбнулся, ссутулился, присев рядом, показался очень старым, — это блаженство…
— Точно! Вот правильное слово — блаженство!
— Знаешь, я тебе даже завидую, ведь ты можешь пользоваться этой силой, крутить вертеть, как заблагорассудится, а нам — домовым — остаётся только ощущать.
Они немного помолчали. Мирон думал о чём-то своём, Арина вспоминала недавние секунды величайшего счастья.
— Ладно, хватит лениться! — первым пришёл в себя Домовой, — у тебя как-никак подружка при смерти, надо бы помочь.
— Да, конечно, я готова.
— Теперь, чувствуя энергетические потоки, попробуй в них вмешаться, сконцентрировать силу в одном месте — в своей руке. Это не сложно. Вот смотри: расслабь правую руку, растопырь пальцы перед собой, замри и представь, что ты пытаешь набрать полную ладонь сыпучего песка… Или лучше так: прикоснулась к тонкой материи, намереваясь скомкать её в кулак. Кончик каждого пальца фиксирует невидимый фрагмент энергетического поля, крепко-крепко. Энергия уже поймана — она на кончиках пальцев, ей не исчезнуть, не испариться — она с тобой. А теперь медленно сведи пальцы, вырви энергию из потока, чтобы использовать, собери её, сконцентрируй.
Арина пристально смотрела на свою руку, пыталась вспомнить недавнее ощущение окружающей силы, представить, как рука погружается в неё, представить всё то, о чём говорил Домовой. Увы, на деле всё оказалось не так просто. У неё возникло ощущение, что она царапается о стекло. Чуть позже ей показалось, что начало получаться — немного энергии действительно задерживалось на пальцах, но стоило начать движение, как она соскальзывала, растворяясь в пустоте.
— Блин, у меня не получается, — расстроилась она.
— Хм, странно, вообще-то это даже не начальный уровень, а детский сад… Может, у тебя вообще нет способностей?
— Вообще-то я начала практиковаться… — Арина посмотрела на часы, часы показали половину девятого, — два часа назад! По-моему весьма не плохой результат!
— Отсутствие результата — не результат! Плохо стараешься… Давай попробуем…
— Девочки, девочки, хватит сплетничать! — прервал их громкий голос Капитана, ворвавшегося как вихрь. Капитан хмурился, когда он это делал — лучше было с ним не заговаривать — обязательно нарвёшься на обидную колкость. — Ара, кончай наяривать булки, нам пора приниматься за работу.
— Я вообще сегодня не ела! — попыталась возразить она, но он так посмотрел, что сразу же умолкла.
— Ещё бы, ты же привидение!
Я сделал несколько звонков, наше положение хуже не бывает. Твой братец, кажется, его зовут Ашот или Ашан — не важно, льёт крокодиловы слёзы над телом сестрёнки-толстушки, которую перевезли в реанимацию седьмой больницы на Коломенском. Тело Гиты доставили в Боткинскую, там же Вадик…
Она растеряно хлопала глазами, мгновенно забыв про урок магии:
— Прад, а как же вы? У вас ведь никого нет… То есть, никто ведь не найдёт ваше тело, чтобы помочь.
Он расплылся в улыбке:
— Ах, ты моя маленькая подлиза! Не волнуйся, не скопычусь — один анонимный звонок и я в лучшей палате первой больницы под присмотром лучших врачей.
