Несмотря на обеденное время на улице не было ни одного прохожего: ни играющих детей, ни мамаш с колясками. Сквозь растрескавшийся асфальт проглядывала трава, а в особенно крупных ямах зеленели водорослями застоявшиеся лужи. Дома времён хрущёвской оттепели катастрофически обветшали. В прошлом пятиэтажки покрывал толстый слой жёлтой штукатурки, о которой говорили отвалившиеся куски у подъездов. Краска давно поблекла, местами облупилась. В выбоинах на стенах виднелись потемневшие кирпичи и чёрная гнилая древесина. Многие балконы ощерились железными прутьями арматуры, из-под обветренного бетона; некоторые наклонились к земле, угрожая вот-вот рухнуть вниз. Неужели здесь живут люди? Единственным украшением микрорайона служила зелень. Высоченные тополя через пару дней покроют дорогу плотным слоем снежного пуха. Разросшиеся кусты сирени щедро делятся пьянящим ароматом. Нестриженая трава пестрит жёлтыми цыплятами-одуванчиками.
Вокруг покой, разруха, тишина.
— Как после ядерной войны, — отметила Гита.
— Ага, я тоже так подумала, — поддержала Арина, — я видела фотографии Чернобыля — там в точности как здесь.
— Идём, — прервал их Прад.
Они прошли несколько домов, углубившись внутрь массива. Здесь постапокалипсическое ощущение действительности усилилось. Ржавые горки для детей, перевёрнутые "радуги", висящие на одной цепи качели, сгнившие остовы лавочек, старинные урны, клумбы из покрышек от Камаза и зелень, зелень, зелень. Огороженный от внешнего мира, в квадрате из пятиэтажных хрущёвок притаился ещё более старый двухэтажный дом. Одного взгляда на него хватало, чтобы по спине побежали мурашки. В шифере конусообразной крыши зияла огромная дыра, обнажая деревянные рёбра чердачных перекрытий. Из окон хулиганы выбили все стёкла и теперь в тени тополя они черными дырами озлоблено глядели на обжитых соседей. Дом расселили. Бросили. Стены покрывали надписи, самой пристойной из которых была извечная: "Вася — лох". Дом вселял страх. Арина почти физически почувствовала, как из чёрных дыр исходит холод. Дом был мёртв. Он лишился своей души — жильцов, превратившись в зомби. Видимо, его расселили ещё осенью, так как тропинка к подъездам успела зарасти.
Как она и ожидала, Капитан свернул именно на эту тропинку. Так происходило постоянно. Стоило ей подумать: "нет, пожалуйста, только не это!", как Капитан, будто читая мысли, делал то, чего ей больше всего не хотелось. Приблизившись к оставленному дому, она разглядела в окнах языки оборванных обоев на стенах пустующих квартир — старые, таких уже не найдёшь в магазинах; сломанную мебель, которую раньше хозяевам было жаль выкинуть, но и брать с собой в новую квартиру не имело смысла; плотный слой мусора на полу и снова нецензурные надписи.
Дверь в подъезд оказалась забита толстыми досками.
— Чёрт, — выругалась Арина, мгновенно осознав, что придётся лезть в окно, а она в юбке. Почему Прад никогда не предупреждает о характере задания и одежде?
Прад стопроцентно прочитал её мысли, так как похабно улыбнулся:
— Ну, что девчонки, полезли?
Гита, как всегда в джинсах, сочувственно посмотрела на подругу, подмигнула. Арину посетило нехорошее предчувствие, которое тут же подтвердилось.
— Вадик, помоги бедняжке! Ей самой никогда в жизни не справится, да и на окнах острые осколки…
— Гита! — зашипела она.
Вадим, очаровательно улыбаясь, оказался тут как тут. Снял лёгкую куртку, кинул на подоконник. Арина полезла, а он подсадил её и подтолкнул сзади за попу. Было стыдно, но ничего не поделаешь.
Внутри дома пахло сыростью и плесенью. В жаркий июньский день, старые стены здания почему-то не пропускали внутрь тепло. Здесь было холодно, как в пещере. Каждый шаг сопровождался серией разных звуков: скрежет осколков, скрип половиц, непонятное тупое урчание в подполе. В одиноком луче, каким-то чудом пробившимся сквозь густую крону тополя, танцевали пылинки, а через секунду и облачка дыма, когда Капитан закурил. Душистый запах табака немного приглушил вонь брошенного дома, многое указывало на то, что теперь им часто пользовались как бесплатным туалетом.
— И кого мы здесь должны поймать? Сортирного духа? — ухмыльнулась Арина.
Прад не оценил шутку:
— Подожди. Сейчас сама всё увидишь.
— Здесь, наверное, полно привидений, — мечтательно сказала Гита.
— Вадим? — Капитан обернулся к помощнику.
Вадим отрицательно покачал головой.
— Нету здесь никаких призраков, но они нам и не нужны! Давай кнут, — Прад забрал у Гиты кнут, больше напоминавший декоративную плётку и быстро вышел из маленькой комнаты. Все последовали за ним.
На первом этаже было всего две квартиры. Они осмотрели обе. Капитан что-то искал: простукивал стены, заглядывал в старые встроенные шкафчики, топал по полу. Наконец, он определился. Его выбор пал на просторный зал без мебели и следов вандализма. Пожелтевшие обои, облезшая кирпичная краска на деревянном полу, распахнутые створки окна. Комната выглядела так, словно хозяева начали ремонт, а сейчас, просто, вышли перекурить, но вот-вот вернутся. Здесь даже было теплее, чем в других помещениях.
