Отрок. Ближний круг полностью

– О Михайловом городке впредь приказываю говорить так… – Мишка на секунду задумался, подбирая слова, потом продолжил, чувствуя, что перехватывает горло, так же, как недавно в доме священника. – Сей малый городок назван в честь тезоименитства духовного пастыря нашего иеромонаха Михаила, в успении вошедшего в сонм праведников, стоящих пред Горним Престолом…

Голос у Мишки предательски дрогнул, и он умолк, не закончив фразы.

«Хоть это я для тебя, отче, могу…»

Справиться с голосом удалось не сразу, но за все время вынужденной паузы никто ни проронил ни звука, даже Демка стоял спокойно, только раз покосившись на Мишку через плечо.

«Ну-с, сэр, пора завершать? Виновные наказаны, назначения произведены, ценные указания розданы… Нет, нужно что-то еще… первый бой Младшей стражи в полном составе… нельзя просто так сказать: «Все, можете быть свободны». Нужен какой-то итог, вывод… Что бы отец Михаил сказал? Не знаете, не можете себе представить, хотя и должны бы, а вот что сказала бы Нинея, вполне представить можете, ведь можете же? Мда-с, и это – сотник православного воинства! Ну что ж, делайте, что умеете, а то, что ДОЛЖНЫ, будете делать, когда научитесь… если, конечно, научитесь, когда-нибудь. Так что с выражением «Делай, что должен…» не все так просто, как кажется на первый взгляд».

– Советникам и первому десятку остаться, остальным: разойдись!

Пока урядники выполняли команду, Мишка развернулся в седле и задержался долгим взглядом на Корнее, Аристархе и Алексее, показывая, что именно сейчас и будет сказано самое главное. Корней понял внука и подал коня вперед, подъезжая поближе, вслед за ним подтянулись и остальные.

– Господа Совет и… помощники. – Мишка окинул взглядом строй отроков первого десятка. – Да вы подходите поближе, ребята, разговор сейчас будет свойский – промеж родни.

Подчеркивая «демократичность ситуации», Мишка спешился, Дмитрий тотчас последовал его примеру. Отроки, сломав строй, образовали полукруг, в центре которого оказались Мишка, Дмитрий и Демьян. За спинами отроков высились в седлах: воевода, староста и старший наставник Младшей стражи.

– Напоминаю: внутри своего, родственного, круга мы вправе говорить все и обо всем, но не вынося эти разговоры за пределы нашего Совета.

Парочка голов тут же обернулась на Корнея, Аристарха и Алексея.

– Ну-у, Иоанн, Фаддей, – Мишка укоризненно покачал головой, – неужто все, как детям малым объяснять надо?

Янька смущенно засопел, а Фаддей, видимо, чисто машинально притронулся к рукояти меча. Действительно: Корней – глава рода, Алексей, считай, родня, а из рук Аристарха-Туробоя получен этот самый меч. Какие уж тут тайны?

– Вы сейчас слышали, как я хвалил рядовых отроков и ругал урядников… – Мишка выдержал паузу и огорошил аудиторию: – Вам же следует знать, что ни похвала, ни порицание, высказанные мной, особого значения не имеют.

Над собравшимися повисла недоуменная тишина, не нарушенная даже универсальным «Кхе» Корнея.

– Непонятно? – задал Мишка риторический вопрос. – Давайте разбираться по порядку. Чего стоит наша сегодняшняя победа? Стоила ли она тех криков и восторгов, которые были? Стоила ли она того количества болтов, которое было нами раскидано? Стоила ли она тех надежд, которые на Младшую стражу возлагались? Нет!

Теперь недоумение уже не было молчаливым – послышался и недовольный ропот, и корнеевское «кхе», и что-то невнятное, но явно ругательно, произнесенное вполголоса Демьяном. Даже Дмитрий повернулся было к Мишке, чтобы что-то сказать, но все же сдержался.

– Еще раз повторяю: нет! – повысил голос Мишка. – Потому что не победить мы не могли! Считайте сами: сто десять наших выстрелов из самострелов, около сорока выстрелов девок и баб да еще семь десятков латной конницы, которая могла ударить ляхам в спину. А ляхов было всего семьдесят, из них в хорошем доспехе меньше двадцати, и такого отпора от нас они не ждали. Достаточно было всем нам правильно и вовремя выстрелить по одному разу – и их бы не стало. Сразу! Вмиг! Вместо этого четверо раненых у нас, четверо раненых и двое убитых в селе, двадцать восемь ляхов на счету баб да девок, четверть болтов истратили, да еще троих казнить пришлось. За что нас хвалить?