Отрок. Покоренная сила. полностью

"Да, при разрыве бедренной артерии даже в ХХ веке не всегда раненого спасти удается… Опять допросить некого. Но предшественник нашелся! Здесь он! Почему же весточки присылать перестал? Как там доктор говорил: "Передумал, утратил возможности, погиб. А если действительно погиб, а все «артефакты», всего лишь, его наследство, которое использует кто-то другой? Но почему "люди в маскхалатах" все время крутятся вокруг нас? Нет, искать их базу надо в любом случае. В конце концов, я имею право воспользоваться наследством предшественника, если он умер, а если жив… До чего же здорово будет встретиться с современником!".

Мишка и сам не заметил как уселся за стол и ухватился за ручку кувшина с пивом. Из задумчивости его вывел голос Лавра:

— Взялся за кувшин, так наливай, чего так-то сидеть? Батюшка, ты Михайле пиво пить дозволяешь?

— Да пусть пьет…

— А я вот своим пока не дозволяю — малы еще. — Лавр с сомнением глянул на Мишку. — Да и Михайле рановато бы…

Тресь! Дед опять шлепнул по столу многострадальным лещом, во все стороны полетели брызги рыбьего жира.

— А отца поучать тебе, Лавруха, не рановато ли?

— Да что ты, батюшка… — Лавр явно не ожидал от деда подобной реакции. — Разве ж я поучаю? Просто молод еще…

— Это ты молод еще мне укоризны делать! А Михайла уже поболее десятка ворогов уложил, а я его уже трижды в уме хоронил…

"Вот те на! Ай, да дед! А ТАМ… Восемнадцатилетних мальчишек под огонь в Афган посылали, а когда те возвращались, им в магазинах водку не продавали, мол двадцати одного года нет. Горбачевская борьба с пьянством: под пули послать можно, а спиртного нельзя. Да еще всякие сволочи кричали на ребят, что они ордена на рынке купили. Не нашлось на генсека пятнистого вот таких дедов в ЦК, и пробалабонили государство".

— Ты Михайлу с Кузькой и Демкой не ровняй! — Продолжал внушение дед. — Будь он года на два постарше, я бы ему уже меч навесил, как полноправному ратнику! А ты тоже! — Неожиданно переключился дед на Мишку. — К мужам за стол сел без приглашения, да еще и за кувшин сразу ухватился! А вот я тебя сейчас этой рыбиной, да по сусалам!

— Виноват, господин сотник! — Мишка вскочил из-за стола и снова встал "во фрунт". — Задумался!

— Кхе… Задумался он. Совсем распустились: один отца поучает, другой мысли думает… всякие. А тут такие дела заворачиваются, что даже и не знаешь за что хвататься. Мало нам того, что свои смутьяны на нас ножи точат, так еще один ворог под боком вылупился, да еще и непонятный какой-то…

Дед помолчал, махнул Мишке рукой, чтобы тот сел и принялся объяснять.

— Михайла-то не помнит, наверно, совсем мальцом был, а ты Лавруха припомни-ка, как лет девять или десять назад от нас холопы скопом сбежали. От нас тогда тоже один ушел, Еремой звали. Коня свел и девку соседскую уволок — старшую сестру Прошки… Как ее звали-то?.. Запамятовал.

— Двенадцать. — Неожиданно вставил Лавр.

— Что двенадцать? — Удивился дед. — Я девку вспомнить не могу, а ты «двенадцать»!

— Двенадцать лет назад это было — пояснил Лавр. — Примерно в это же время, как раз пахать сеять собирались. Вспомни, батюшка: в том году, как раз Великий князь помер.

— Ну, так двенадцать. — Не стал спорить дед. — И помнишь, Лавруха, чем все кончилось?

— Еще бы не помнить! Подо мной тогда коня ранили, как без убитых обошлось, не знаю. Погнались-то без броней, кто в чем. У Панкрата с тех пор левая рука в локте не гнется, торчит, как палка. Ефрему Кривому чуть второй глаз не вышибли, Пузану стрела…

— Ладно, ладно, вижу, что помнишь. — Перебил дед. — А место, где мы под стрелы угодили, помнишь?

— Лес какой-то дурной там был, батюшка. Половодье давно кончилось, а в том лесу воды коням по колено.