Отрок. Покоренная сила. полностью

Рукав у Пимена медленно намокал кровью, мишкин кинжал, все же зацепил руку. Дед отпустил ухо Егора и, сокрушенно вздыхая покачал топорище, вытаскивая лезвие из толстой доски столешницы. Егор облегченно вздохнул, поворачивая голову в естественное положение и тут же испуганно дернулся, теряя равновесие и падая на пол. Обух секиры ударил в стол прямо перед его лицом.

— Бунтовать?!! Говноеды!!! Сотника лаять!!! Роська!!!

В горницу, чуть не сорвав дверь с петель влетел Роська, в обеих руках взведенные самострелы. Лицо у него было таким же, как в том переулке, где он добил кистенем раненого татя. Мишка цапнул у него один из самострелов и вопросительно уставился на деда.

Дед ткнул пальцем в Егора и Пимена.

— А ну, на пол!!! Оба!!! Минька, бить в них, чуть только шевельнутся!

Егор и Пимен распластались на полу, а дед, прыгая на деревяшке принялся пинать их здоровой ногой в головы. Мужики только мычали, не решаясь даже прикрыться руками — два самострела смотрели им прямо между лопаток.

— Корней, будет! Лучше уж сразу добить.

Лука подхватил деда под руку и оттащил от лежащих.

— Ладно, Лука, будь по-твоему. Данила, Лука говорит: добить. Ты что скажешь?

— Добить!

— Леха?

— Пимена добить, Егорка — дурак, пусть живет.

— Фома?

— Тогда уж и меня добивай, старый хрен!

— Хрен я, конечно, не новый… — Дед на мгновение задумался, потом приказал: Данила, вреж-ка ему еще разок.

Хрясь! Фома опять шлепнулся на пол.

— Фома, надо понимать, против. — Прокомментировал дед и продолжил опрос десятников: — Анисим?

— За бунт — смерть, но и ты Корней…

— Значит, добить. — Утвердил сотник. — Игнат?

— А бунт-то был, Корней Агеич? Оружия я ни у кого не видел, кроме тебя.

— А засапожник?

— Так не достал же.

— Двое против. — Подвел итог опроса дед. Потом глянул на лежащих на полу Егора с Пименом и добавил: — И эти двое, конечно же, тоже.

— Батюшка Корней, Христом Богом!

Пимен брызгал кровью из разбитого рта, извиваясь на полу, как змея. Попытался подползти и ухватиться за сапог сотника.

— Нет, Пинька, один раз я тебя уже простил. Ребятки, бей в него!

Роська выстрелил не задумываясь. Мишка чуть поколебался, но нажал спуск, хотя было это уже бессмысленно — роськин болт ударил Пимена в затылок, прошел навылет и вонзился в пол возле дедовой ноги. По привычке, Мишка тут же упер самострел в пол и нажал ногой на рычаг. Рядом щелкнул самострел Роськи.

— А ты, Егорушка подумай, как хитрецы, дураков, вроде тебя, вперед выставляют, чтобы из-за их спины ножом полоснуть, да еще чистенькими потом остаться. За то, что сотника облаял — вира. Три гривны, отдашь Аристарху. В другой раз убью. Садитесь ребятушки, разговор еще долгим будет.

— Коней Агеич, — Игнат кивнул на труп Пимена. — Прибрать бы…

— Пусть лежит. Вместо него нового десятника еще не выбрали, и я его не утвердил. Кхе! Пусть слушает, может еще и посоветует, чего полезного.

"Блин, ну натуральный мафиозо дон Корнелио. Или злодей из мексиканского сериала — сначала поизмывался, потом приказал прикончить. Нет, падре Мигель, пролетаете Вы со своим диагнозом, были бы мы берсерками, тут бы сейчас трупы штабелями лежали.

А мужики-то сериалов не смотрели, на них спектакль подействовал, вон как на деда пялятся. Вообще-то, нечто подобное сейчас происходит по всей Европе — именно так какой-нибудь "Рейнский Потрошитель" или "Пьер Живорез", грохнув конкурента и крепко пугнув остальных подельников, становятся бароном фон Шварцвальд или маркизом де Мон Плезир.

Если я прав, то прямо сейчас, над неостывшим еще трупом, под графа Погорынского должна начать формироваться новая иерархия".

— Фома, а у тебя-то с чего шило в заднице завелось? — Подал голос Лука Говорун. — Ладно, Егора Федька накрутил, а тебя кто?

"Ага, Лука «столбит» за собой место "второго человека в команде". Как говорилось в одном мультфильме: "Птица Говорун отличается умом и сообразительностью". Процесс пошел".

Фома, все еще сидя на полу и опустив голову, угрюмо молчал. Вместо него голос подал Анисим: