– Михайла, слышь?
– А? Чего, Илья?
– Волокушу с сеном позади нас видишь? Ты ее запомни, а как приедешь в Ратное, под сено загляни или попроси кого-нибудь. Там пес твой лежит, ты, наверно, похоронить захочешь…
– Илья!.. Илья, спасибо тебе!
– Не на чем. Это вон ратники такими вещами пренебрегают, а мы – люди простые, обозники.
– Но-но! Мы убитых товарищей не бросаем! – возмутился Афоня.
– Своих – да. А чужих? Пес вас всех спас, сам говорил, а так и бросили бы на дороге! Не крути носом, бросили бы! А Илья что ж? Илья и покойника оберет, и собачку на волокушу пристроит. Ты увидел бы, так решил бы, что шкуру на шапку взять хочу, обозник же!
– Ничего бы я…
– Да ладно!
– Илья, я совет тебе дать хотел, да отвлеклись… – вспомнил Мишка.
– Ага! На покойников.
– Будет тебе, Илья. Отвлеклись, и все. Ты послушай: когда в Кунье городище вернетесь, ты по домам не шарься, а иди прямо в жилище волхва.
– Да там уже смотрели!
– И много чего ценного нашли?
– Нет, я бы слыхал…
– Вот и я о том же. Простучи каждое бревно в стенах, можно еще и стропила, ищи по звуку пустоту. Волхву все время подношения делают, должно что-то быть. Потом потыкай чем-нибудь острым пол, особенно у стен и в углах. Но и середину не забудь, по-всякому бывает. Если найдешь тайник, сразу руками не хватайся, палочкой зацепи или…
– Это я знаю! – перебил Мишку Илья. – Если бы я все подряд руками хватал, меня бы и в живых уже не было!
– Тем лучше…
– Что лучше?
– Не бери в голову, присказка такая. Потом иди на капище и по-тыкай землю возле идолов…
– Не, не пойду – боязно.
– Ты же христианин?
– Христианин, но все равно… как-то… того… – Илья поежился, хотя было совсем не холодно, мартовское солнышко пригревало вполне ощутимо.
– Понятно, – кивнул Мишка. – Есть надежное средство: выпростай крест из-под одежды, чтобы снаружи висел, и читай молитвы не переставая. Как молитва кончится, трижды осеняешь себя крестным знамением и начинаешь новую молитву. Ни одна нечисть и близко не подойдет, а идолы тебя вообще не заметят. Средство проверенное, помнишь, летом я колдунье попался?
– Болтали что-то…
– Вот, только тем и спасся, отец Михаил научил.
– Верно, Илья, – подтвердил Афоня. – Я тоже слышал: крестом и молитвой любую нечисть отогнать можно!
– Гм… Михайла, а креста-то у меня и нет, – признался вдруг Илья. – Веревочка сопрела, оборвалась, а новую завести… все никак руки не доходили…
– Возьми мой. Он сильный, кипарисовый, с горы Афон, что в Святой Земле. Бери, бери, у меня дома другой есть, который во время крещения надели.
Афоня схватил Мишку за руку:
– Михайла! Ты что делаешь? Он же твоим крестным братом станет! Ты – внук сотника, а он…
– Пошел ты на хрен, Афоня, Илья тело моего товарища с поля боя вынес…
Илья смущенно поддержал Афоню:
– Михайла, ты и правда, того…
– Слово сказано, – Мишка надел цепочку на шею Илье. – И дело сделано. Я – Лисовин!
– Спаси тебя Христос, Михайла Фролыч, чем и отдариваться-то…
– Ничем, ты уже все сделал.
– Только я… это…
– Что?
– Я ни одной молитвы до конца не знаю, – Илья смущенно потупился. – Я вообще к наукам неспособный, даже грамоте… Отец, покойник, порол-порол, а потом и говорит: «А на кой обознику грамота?» – и отступился.
– Ну это просто! – ободряюще заявил Мишка. – Повторяй за мной: «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да при-идет Царствие Твое, да будет воля Твоя…»
Проезжающие мимо всадники с удивлением таращились на троицу, ни с того ни с сего затеявшую молебен посреди дороги. С девятого или с десятого раза Илья смог почти без запинки повторить несложный текст, и Мишка решил сделать перерыв.
