– Знаешь, деда, в латинских землях это целое герцогство, а то и королевство!
– А у нас – кусок княжества! – дед задумчиво поскреб в бороде. – Так, где-то десятая часть! Ну, может, восьмая.
– И как мы эту часть назовем?
– Так и без нас назвали: Погорынье!
– Нет, деда, я не о том. Вот смотри, – Мишка широко развел руки. – Русь – великое княжество. Оно делится на удельные княжества, – Мишка чуть сблизил разведенные ладони, – Черниговское, Турово-Пинское, Переяславское и прочие. А удельное княжество на что делится? – Мишка свел ладони еще больше.
– Кхе… Ну есть города, села… Чего ты хочешь-то? – не понял дед.
– У латинян королевства делятся на герцогства и графства, во главе которых стоят герцоги и графы. Герцогства и графства опять делятся на баронства. У каждого герцога или графа в подчинении несколько баронов. Баронства разделены на дворянские или рыцарские лены. Каждый владетель лена должен по приказу барона прийти к нему со своей дружиной. Чем больше лен, тем больше дружина. Барон их собирает и приводит в распоряжение графа или герцога…
– Понятно, понятно, – перебил дед. – У нас так бояре по призыву князя конно и оружно собираются. У кого, конечно, вотчина есть. Так ты что же, хочешь Погорынье герцогством обозвать?
– Нет, не в наших это обычаях, деда. Но вот у ляхов земля разделена на воеводства.
– Вот это, деда, нам подойдет. Если во главе стоит погорынский воевода боярин Корней сын Агеев из рода Лисовинов, значит – Погорынское воеводство.
– Красота! Лавруха, чего молчишь? Нравится?
Лавр, невольно копируя отца, тоже задумчиво поскреб в бороде.
– Нравится-то нравится, батюшка, и воевода ты и взаправду, а вот боярин…
– То-то и оно, – наставительно заметил дед, – заврался ты, Михайла.
– И ничего я не заврался! Все просто решить можно!
– Сам, что ли, мне боярскую грамоту напишешь, «княже великий»?
– Да она уже написана!
– Вот ты о чем… – дед, прищурившись, уставился на внука. – Помнится, боярин Федор при тебе об этом не говорил. Откуда проведал?
– О чем вы, батюшка? – встрял Лавр.
– Погоди, Лавруха! – Корней отмахнулся от сына, как от зудящего над ухом комара. – Что-то мне не нравится, когда кто ни попадя ненужные вещи узнает… – Дед набычился, шрам на лице начал наливаться кровью. – А ну признавайся, паршивец, от кого узнал!!!
Выдавать мать Мишке показалось недостойным, и он решил воспользоваться любимым приемом «дерьмократов», умудряющихся чуть ли не в любом событии узреть происки спецслужб:
– В Туровском епископстве за нашей сотней внимательно следят, деда. Сам понимаешь. С чего бы меня епископский секретарь Илларион обхаживать стал? Феофана ко мне приставил, а тот, оказывается, с отцом Михаилом в Царьграде вместе учился…
Дед клюнул.
– Знают, значит, – пробормотал он негромко. – Только попы или князь тоже? Нет, Вячеслав только приехал, не мог прознать, а попы против сотничьей гривны и не пикнули. Значит, одобряют?
