- Ну вот и понятно все! - Мишке сразу стало легче объясняться - дед сам все рассказал. - Одни к службе неспособны, а другие дело себе нашли, которое им интереснее и полезнее. Противоречия между ними сотню и раздирают: между умными и дураками, между трудягами и лентяями. А истинные воины, как бы в стороне остаются, они и тем и другим - помеха. Когда-то сюда пришли по велению Ярослава Мудрого сильные люди, для которых воинское дело было главным. Для всех! Постепенно начали накапливаться другие: дрянь и люди дельные, но заинтересованные чем-то другим. Сотня перестала быть единым телом. Ты еще не все про субпассиориев… про слабаков и дурней рассказал. Это они чужаков в Ратное не допускают. Дельные люди и рады бы дополнительные рабочие руки к своим делам приставить. Воины тоже хотели бы численность войска увеличить. Вот ты, например, шестерых учеников везешь, так? Но хитростью приходится. Ты припомни: кто громче всех орал бы, если б ты их просто так привел?
- Кхе! Те самые - мусор.
- Вот, деда! Собственная дружина - не блажь твоя, а спасение воинского сословия из того болота, в которое сотня превращается. Уведешь воинов и Ратное в город превратиться еще быстрее. Появятся купцы, ремесленники, другие дельные люди, которых ратная служба от дел не отвлекает. Но соберутся там же и ворье, пьяницы, побирушки, прочая шваль - от этого тоже никуда не денешься.
- Нет, Михайла, я сотню не брошу, на то я клятву давал. Помру или убьют - другое дело, а так… Нет!
- Но свою-то дружину собирать будешь?
- Буду!
- А с чего ее кормить?
- А как мы кормимся? Землю пашем, торгуем, добычу и холопов на войне берем, другие дела всякие… Ага! Вот, значит, ты о чем! Другие дела… Ишь, как подвел, книжник! Ну, и что ты надумал?
- Воина, так же как и других дельных людей, ничего от главного дела отвлекать не должно. Дружину кормит боярин! Для того у него есть земля, а на ней холопы или просто смерды, которые за землю и защиту сколько-то платят боярину. Тогда воинский дух в дружине не умрет.
- Ты насчет воинского духа… Кхе! Того… поаккуратнее.
- А что такое?
- А то… - Дед, похоже, колебался: говорить или не говорить? Потом, все же решился. - Кхе! Ну, ладно… Ты, хоть еще и не ратник, но в бою уже побывал, не в настоящем, конечно, но смерти в лицо глянул. Опять же, Младшая стража…
- Да что такое, деда?
- Старика на костре помнишь? Который Триглава славил?
- Такое забудешь…- Мишка знобко повел плечами.
- Ну так вот. Он воином был, я сразу понял!
- Ты ему еще подпевать стал.
- О том и речь. Мы, конечно, христиане… и все прочее, что положено. Но и Перуна тоже не забываем… И Трояна. Потому, что - воины. Воинского духа в них больше, чем в кресте.
- Так ты ту женщину в лесу… - До Мишки только сейчас дошло, почему дед столь скрупулезно исполнил тогда языческий погребальный обряд. - Ну, у которой громовая стрела была… Понятно…
- Объяснять, что трепаться об этом…
- Не надо! А за умирание воинского духа прости - не знал я. Боги, конечно же, бессмертны.
- Тринадцать лет… Ядрена Матрена… Что же с тобой дальше будет?
- Дальше будет четырнадцать. Скоро уже. Что вы с Никифором на меня, как на урода дивитесь? Сам же сказал, что учение - на пользу!
- Иди-ка ты… в сани. Поговоришь с тобой, потом три дня голова пухнет, шапку не надеть.
Сани были нагружены, что называется, под завязку, путь предстоял длинный, поэтому лошадей не подгоняли. Обоз тянулся со скоростью пешехода и Мишка почувствовал, что его потихоньку начинает клонить в сон. Он вылез из саней и зашагал рядом.
