- Холопов выкупаем. - Невинным тоном сообщил десятник Василий. - Вон, серебро лежит.
Мишка оглянулся. Дед, Лука Говорун, еще четверо ратников верхами, а у ворот - толпа любопытствующих.
- Ага… Кхе! И сколько дали?
- Гривну… С мелочью, деда.
- Афоня, доволен ценой?
- Корней Агеич…
- Молчать!
Афанасий изумленно вылупился на сотника.
- Ратник Афанасий ценой доволен! - Громогласно объявил дед. - Эй, вы! Быстро собираться! Бегом!
Холопов как ветром сдуло.
- Десятник Младшей стражи Василий!
- Я, господин сотник!
- Старшина Михаил ранен и немощен. Грузи его в сани, и домой.
- Слушаюсь, господин сотник!
Роська подхватил Мишку под руку и помог усесться в сани.
- Корней. - Подал голос Лука Говорун.
- Чего, Лукаша? - Ласково отозвался дед.
- Парень твой моему человеку оружием угрожал, прямо в его доме. Не дело!
- Эх, Лукаша! - Тон деда стал уж и совсем задушевным. - Да у меня двоих родичей и вообще застрелили. Правда, не в доме, а в лесу. Не слыхал?
- Гм…
- Это молодежь, Лукаша, нынче торгуется так - гривна с мелочью и болт в придачу.
- Да… Торговаться… Гм… По-разному можно… - Пробормотал десятник и вдруг вызверился: - Баба, скройся!!!
С крыльца дома Афони кто-то шмыгнул в дверь. Лука мрачно окинул взглядом растерянно стоящего посреди двора Афанасия.
- Я тебя, Афоня, доли лишил, а ты меня - своего десятника - кривым ходом обошел. Подумай теперь: пошло ли тебе это впрок?
- Кхе! Верно говоришь, Лука, кривые ходы, они того… до добра не доводят. Ладно, вы тут разбирайтесь, а мне не досуг. Не сочти за труд, пришли людишек, как соберутся, ко мне на подворье.
- Сделаем, Корней Агеич.
Роська уже разбирал вожжи, когда Мишка, все-таки, не выдержал и заорал так, чтобы слышно было и собравшимся за воротами любопытным:
- Афоня! По Русской Правде, если раба понесла от хозяина и родила, то хозяин повинен дать ей волю, жилище и кормить, пока ребенок не вырастет! - И, уже из-за ворот, добавил: - Я тебя от оскудения спас, кобель блудливый!!!
У ворот лисовиновского подворья собрался весь семейный "женсовет": мать, тетка Татьяна, обе мишкины старшие сестры - Анька-младшая и Машка. Даже ключница Листвяна была здесь, хоть и стояла в сторонке. Дед, еще не доехав до ворот, закричал издалека:
- Бабоньки, чего сгрудились? Никак женихов высматриваете? Глядите у меня, по улице всякие люди ходят, долго ли до беды. Я вот, к примеру, и вовсе неженатый.
Дед по- гусарски подкрутил ус и лихо подмигнул Листвяне. Женщины заулыбались. Раз дед веселый, значит, обошлось.
- Батюшка, что случилось-то? - На всякий случай, все-таки спросила мать.
- Ох, Анюта, и не спрашивай! Такие страсти, такие страсти. - Дед дурашливо схватился за голову. - Михайла с Афоней из-за холопов торговаться взялись, да так разгорячились, что твой старшенький Афоне чуть все на свете не отстрелил, насилу растащили. Луку с десятком ратников на подмогу призывать пришлось. А тебе, Листвяна, докука - надо будет еще куда-то пять человек пристроить и скотину.
- Пристроим, Корней Агеич. - Приветливо пропела ключница. - А ты батюшка откушал бы медку чарочку с устатку да волнений. И Михайла Фролыч с Василием Михайлычем, поди с утра не евши.
- Каким таким Василием Михайлычем? - Не понял дед.
- Так вот… - Листвяна указала на Роську. - Имени природного батюшки мы не знаем, наверно можно тогда по имени крестного отца… Или нельзя?
- Кхе! Ну, ты и удумала… Даже и не знаю. Отца Михаила разве спросить, так он больной весь насквозь. Анюта, что думаешь?
- Пусть будет, батюшка, нельзя же человеку без отчества. - Отозвалась мать.
- Да? А ты что скажешь, Василий… Кхе, Михайлович?
- Господин сотник, - Роська выскочил из саней и сдернул с головы шапку - дозволь доложить?
- Ну, докладывай. Кхе… Только шапку надень, застудишься.
- Это не старшина холопов выкупил, а я!
Мишка изумленно обернулся на крестника, но увидев умоляющие глаза Роськи, прикусил язык.
- Я перед Господом обязан… Мне через Святое Крещение воля вышла, и я теперь должен… Пять душ, тоже через Святое Крещение… И волю дать.
- Кхе… Совсем все с ума посходили. - Дед несколько растерянно огляделся и зацепился взглядом за ключницу. - Листвяна, а ты насчет чарочки-то права оказалась… Да и не одной, наверно. Да… Кхе!
- Васенька, да куда ж они у тебя денутся, вольные-то? - Мать была явно растрогана Роськиным порывом и старалась говорить ласково, чтобы не обидеть парня. - Ведь ни кола ни двора, голову приклонить негде. Ты о людях-то подумал, сынок?
