Отрок (XXI-XII) полностью

"Блин! Это же она из-за своей половой принадлежности комплексует! Вернее из-за того, что занимается исключительно мужским, по современным понятиям, делом и думает, что я ей потому и хамлю. Это в ХХ веке то ли мужики измельчали, то ли бабы покрутели, а здесь женщины еще свое место знают. Единственное, что поднимает Нинею и в своих, и в чужих глазах, над общим женским уровнем - статус волхвы. Но я-то ее волховскому воздействию практически не поддаюсь. Значит и относится к ней должен с обычным мужским высокомерием. И она с этим смиряется! Обалдеть!

А с чего, собственно Вы вознамерились обалдеть, сэр? Представьте себе на месте Нинеи боярина Федора, к примеру, или того же Луку Говоруна, не говоря уже о лорде Корнее. Как бы Вы себя вели? Так же, как с Нинеей, или иначе? Иначе, конечно же иначе! А если бы на ее месте оказалась какая-нибудь бизнс-вумен из ХХ века? Тоже иначе! Ну так что? Будем обалдевать или будем делом заниматься? Вы, насколько помнится, собирались информацией разжиться, так сейчас самый подходящий момент. Более того, если бы Вы, сэр Майкл, не устраивали тут африканские пляски, так уже бы эту информацию имели. Ну?".

- Гредислава Всеславна, - Мишка постарался произнести это с максимальным почтением - ты в Европе долго жила?

- Семнадцать лет. - Нинея, кажется, даже и не удивилась Мишкиному вопросу. - Замужем была за графом Палием.

- Это в Венгрии?

- Это в Богемии.

- А сюда как вернулась?

- Сбежала.

- От мужа?

- От костра! Ведунов, видишь ли нигде не жалуют, если крест завелся… Вот и меня, вместе с дочкой - годика еще не было - на костер везли. Сатанинское отродье, сказали, пусть вместе с колдуньей горит. Да не довезли вот… Муж со старшими сыновьями налетели, отбили, сами все полегли, а мне уйти дали.

Казалось бы голос волхвы должен был дрогнуть, но ничего подобного - Нинея продолжала говорить ровно, даже как-то монотонно, видать все уже давно отболело.

- От всей мужниной дружины шестеро осталось. Привезли к княгине Беате, а она уж сюда переправила. Правда не сразу. Два года я случая ждала, чтобы за мужа и сыновей рассчитаться. Псов христовых на меня мужнин двоюродный брат натравил. Не сам - жена змея подколодная научила, очень уж ей графиней стать хотелось. За все расплатились - больше суток корчились оба, все кишки из себя извергли.

И снова - спокойный монотонный голос, словно не о себе.

- Сюда вернулась, а тетку Ягу тоже убили. Я и этих псов христовых нашла, тоже смерть лютую приняли, да толку-то. Мертвых не вернешь. Никогда не мсти ради себя самого, Мишаня. Если для дела требуется, тогда - да, не жалей никого. И чем страшнее месть будет, тем больше пользы - врагов в страхе держать надо. А себе облегчения этим не добудешь, даже и не надейся. Наоборот, только хуже станет. Пустота настает, не для чего жить становится.

Ты думаешь, как меня Беата уломала этим делом заняться? Умна она, хоть и моложе меня, а тогда еще совсем девчонкой была, только-только двадцать стукнуло. Поняла, что мне цель нужна - дело долгое и трудное. Очень долгое, может, на всю жизнь.

Знаешь, когда я умру, Мишаня? - Вопрос был настолько неожиданным, что Мишка даже не нашелся, что ответить. Впрочем, Нинее ответ и не требовался. - Вот сядет король… ладно, ладно, царь Михаил Вячеславич на трон в стольном граде древлянском Искоростене, повергнет Рюриковичей, обратит во прах Киев, тогда можно будет и уйти - дело сделано.

"Да не будет же этого никогда! Неужели сама не понимает, что это невозможно?".

- Не веришь, Мишаня? - Нинея, как всегда неожиданно, продемонстрировала силу своей способности улавливать чужие эмоции. - Ну и не верь. Тебе это и не обязательно, у тебя какая-нибудь своя цель в жизни появится, ради которой не жалко будет… Что-то разболталась я, - прервала сама себя Нинея - хитер ты Михайла Фролыч, как меня старую разговорить сумел!