Отрок (XXI-XII) полностью

Нинея помолчала, потом вдруг очень быстро преобразилась из грозной волхвы в добрую бабушку. Голос у нее потеплел, на губах появилась знакомая улыбка. Она укоризненно, но вместе с тем ласково, покачала головой.

- Спрятался в норку… лисенок. Не бойся, Мишаня, справишься, я знаю. Да и поможем тебе: и я, и другие. Смотри сколько народу тебя любит. И Светлые Боги тебе благоволят, по кому другому, на твоем месте, давно бы уже тризну справили, а тебе везет. Давай-ка, поправляйся быстрее, а то Красава меня совсем извела, все наговоры лечебные выведывает, никак поверить не может, что на тебя они не действуют.

"Ага, не действуют… Что ж ты тогда "лекарским голосом", как Юлька…".

Додумать Мишка не успел, начал погружаться в дремоту. Уже сквозь сон до него доносилось:

- Вот, если бы действовали, ты бы у меня уже…

Когда Мишка снова открыл глаз, рядом сидела мать.

- Мама…

- Проснулся, сынок? На-ка вот, попей. - Мать дала Мишке глотнуть чего-то лечебного - горького, остро пахнущего травами. Мишка сморщился, мать тут же тревожно спросила: - Болит, Мишаня?

- Не сильно. Полегчало, вроде бы… Мама, а я Нинею во сне видел…

- Не во сне, сынок, она на самом деле приезжала…

- Так она что, на самом деле девчонку… - Мишка так и не вспомнил имени холопки. - Ну, которая у двери…

- Маришку-то? А и поделом! - Построжавшим голосом подтвердила мать. - Я ее послала спросить: не надо ли чего? А она… Любопытство все дурное! Ничего, это - не насовсем. Вот поправишься, отвезешь ее к Нинее, та ее и простит, сама обещала.

- А я думал мне приснилось.

- Нет, не приснилось. Нинея приезжала деда за семьи бунтовщиков просить. - Мать неожиданно улыбнулась. - Батюшка Корней от удивления чуть дара речи не лишился - волхва и поп одного и того же просят! Только отец Михаил просто о милосердии взывал, а Нинея предложила жен бунтовщиков обратно к родне отправить. Из них же, почти половина, пришлые - из дреговических родов.

- И как? Согласился дед?

- Согласился. Сначала-то, как тебя увидел, озверел напрочь, меч вытащил, да в дом, только застрял в дверях. Вы там наломали, нагромоздили, и на двух-то ногах не пролезешь. А потом Леша… Алексей его удержал - сказал, что ту бабу, которая тебя ранила, ребята сами кистенями забили.

Мать произнесла это совершенно спокойно, не изменившись в лице, не дрогнув голосом.

"Стоп, сэр Майкл! Не комплексовать! Анна Павловна - женщина XII века, вдова, невестка и мать воинов. С ее точки зрения, ребята были в своем праве и кара была справедливой. Здесь в Ратном, женщины постоянно живут рядом с оружием и смертью, да и другие, в Турове, например, тоже не шибко бы ахали. Средневековье есть средневековье. А вот "Леша" вместо "Алексей" - явная оговорка по Фрейду. Впрочем, следовало ожидать, по первой встрече уже предвидеть можно было".

- Вот такой я витязь. - Попытался пошутить Мишка. - То сестра граблями побьет, то баба лучинкой.

- Нет, Мишаня. - Не приняла шутливого тона мать. - От Марфы раненым быть не стыдно. Кремень была баба! Царствие ей Небесное - Мать перекрестилась. - Почитай, у нее на глазах сына и мужа убили, а она - ни звука, ни шороха! Стояла за занавеской и ждала… И дождалась! Чудо тебя спасло.

"Да! И этому мать у воинов научилась - уважать достойного противника. "Чудо тебя спасло" и, все-таки, "Царствие ей Небесное". Наверно, себя на ее месте представила…".

- Мам… Я сильно изуродован? Рожа теперь…

- Прекрати! - Резко оборвала Мишку мать. - Не девка, воину шрамы не в укор! - Потом более мягким голосом успокоила: - Настена обнадежила, что ничего особо страшного не будет. Да и растешь ты еще, шрамы растянутся. Главное - зрение сохранить, но с этим, как будто, все не опасно. Не изводи себя, девки шарахаться не будут.

"Не- а, не убедительно врете, леди Анна. Что-то там у меня не так. Слишком резко Вы меня, маман, оборвали, похоже, сами со страхом ждете, когда повязки снимут".

Мишка почувствовал усталость (или лекарство начало действовать?) и прикрыл глаз.

- Вот и хорошо, Мишаня, вот и поспи.