- Нет, Мария, ты слыхала? Михайла не знает, что языком сделать можно! А? Ты веришь?
Машка промолчала - вопрос был явно риторическим.
- Так! - Дед принялся загибать пальцы. - Лавка, по твоему наущению открытая, уже больше месяца торгует. Ты проверял, как там дела? Не проверял! - Дед загнул один палец. - Осьма уже три раза смотался в лесные городища, да Спирька один раз - в Княжий погост и деревеньки боярина Федора. Ты знаешь, как поторговали? Не знаешь! - дед загнул второй палец. - Плотники на Базе работают. Ты когда их работу последний раз видел?
- Когда в Ратное уезжал… А сколько я тут уже валяюсь-то?
- Вот дожил! - Дед возмущенно хлопнул себя ладонью по бедру. - Уже и времени не чует!
Мишка хотел было объяснить, что от лекарств перепутал дни и ночи, но Мария ловко сунула ему ложку в рот и опять ответила вместо брата:
- Так его же сонным зельем поили, он неделю или спал, или не в себе был!
- Что? - Изумился Мишка. - Неделю?
- Неделя позавчера была. - Уточнил дед. - А вчера ты с Нинеей вполне здраво разговаривал, значит, в своем уме был.
Дед посмотрел на загнутые пальцы, что-то про себя прикинул и продолжил перечисление:
- Купеческих сыновей еще в мае в учение взяли, ты с ними много занимался? Считай, совсем не занимался - четыре! Первый укос взяли, ты знаешь, сколько сена для твоего войска заготовлено, надолго ли хватит? Не знаешь - пять! Петруха с Перваком подрался, еще два дурня чуть не утонули, прочие дела в Воинской школе. Ты о них ведаешь? Не ведаешь - шесть! - Дед начал загибать пальцы уже на второй руке.
- Хватит, деда, не с этого начинать надо.
- Ничего не "хватит", я только начал… А с чего надо начинать? - Дед заинтересованно глянул на Мишку, но тут же спохватился: - Не перебивай старших!
- …
- Чего замолк?
- Не перебиваю старших.
Дед возмущенно зашевелил усами, пальцы одной руки - в кулаке, а пальцы другой - врастопырку. Несколько раз перевел взгляд с внука на внучку и выбрал "крайней" Машку:
- Ты чего тут расселась? Накормила?
- Нет еще. Сейчас вот - кашу, потом лекарство и сбитнем запить…
- Так корми быстрей! А ты давай, говори, что сказать хотел.
Мишка сказать ничего не успел - Машка опять сунула ему в рот ложку с кашей. Дед аж зашипел от возмущения.
- Да дай ты ему хоть слово сказать! Что ты ложкой тычешь?
- Так остынет же! - С непоколебимой женской логикой парировала Машка.
У деда сделалось такое выражение лица, что Мишка невольно вспомнил Доньку с надетым на голову котелком с кашей. Выручая сестру, он придержал ее руку с ложкой и заговорил:
- Деда, я же не знаю, чем все закончилось, ну, с бунтовщиками: и здесь - на подворье, и там - у Устина, и вообще. Ребята у меня раненые были, как они? Анька сказала, что тетку Варвару подстрелили, и говорят, что вроде бы, мы. Сколько ратников сотня потеряла? Как оно все теперь вообще будет? Девки еще какие-то… Объясни, ради Бога, мне же разобраться надо! Больше недели прошло, какие-то дела сделались, а я - ни сном, ни духом.
Мишка подставил сестре рот и приготовился слушать.
- Кхе!… Да, тебя же без памяти уволокли… Что про раненых, в первую очередь, вспомнил - молодец. Значит, так: кроме тебя, раненых четверо. Григорий - тяжело. Настена молчит, но, похоже, совсем плохо. Сашка - Степана-мельника сын - его рогатиной в живот пырнул. Доспех не пробил, но что-то у парня в животе порвалось, по сию пору без памяти лежит и… Плохо, в общем.
Марка Сашка по плечу рубанул. Доспех тоже не пробил, и ключица, Настена сказала, цела, но плечо опухло, парень рукой шевелить не может. Серапиону пришлось палец на ноге отнять - мизинец. Вы, дурни косорукие, ему бревно на ногу уронили - палец в лепешку. С Иоанном, поначалу, думали, что ничего страшного - поболит шея и пройдет, но вышло скверно - правая рука неметь начала. Настена как-то там объясняла, что это из-за шеи…
- … Отвели к Бурею, он шею парню помял, помял, со второго раза помогло - в руке мурашек больше нет. А на шею Настена ему такой ошейник из прутьев сделала, так, что головой не пошевелить. Обещает, что поправится, но не говорит: скоро ли.
- А Роська?
