Отрок (XXI-XII) полностью

- Так сам же велел хозяйства бунтовщиков посмотреть, дядя Корней. Пока все четырнадцать дворов обошел, пока все посмотрел…

- Пива нигде не видел? - Перебил дед. - У нас-то кончилось.

- Нет, не видел.

- А клюквы моченой, капусты квашеной?

- Вроде была клюква. - Алексей удивленно посмотрел на деда. - А для чего?

- Да для него. - Дед кивнул на Мишку. - Матюха сказал, что лечебно будет.

- Ну, так я пошлю кого-нибудь.

"Вот так - в чужих домах, не спрашивая хозяев. Разбойничьи навыки не забываются… Женщины собирали, замачивали, может, берегли для чего-то или для кого-то, а этот придет и заберет. И полезет Вам, сэр, в глотку эта клюква?".

- Дядя Леш, не надо. - Попытался возразить Мишка. - Обойдусь я.

- А-а, оклемался, старшина? - Алексей, видимо только сейчас заметил, что Мишка пришел в себя. - Раз лечебно, значит, надо! И не спорь!

- Деда, давай, хоть, сначала с людьми решим… Ну, чтобы не на глазах у них, что ли… мне же в горло не полезет… отнятое.

- Еще один святоша, ядрена Матрена! Нет, Леха, все с ума посходили, все до одного!

- Отнятое? - Алексей хмуро глянул на Мишку, потом повернулся к деду. - Это, что ж? Михайла нас с половцами равняет?

Дед ничего не ответил, и Алексей снова обратился к Мишке:

- А если бы заговорщики верх над нами взяли, думаешь, так же, как ты скромничать стали бы? А ты представь себе, старшина, что мы тут все зарезанные лежим, а они в наших сундуках и кладовках роются! Что? Неверно говорю?

- Не знаю. - Буркнул Мишка. - А только мы не заговорщики и равняться на них нам не пристало.

- Может нам еще и повиниться перед ними, что зарезать себя не дали сонных? - Алексей снова оглянулся на деда, ожидая его поддержки, но дед по-прежнему молчал. - Да по обычаю мы их всех вырезать можем, и никто нас за это не попрекнет!

- Могли. - Негромко произнес дед.

- Что? - не понял Алесей.

- Могли. В ту же ночь. А теперь уже не можем. - Дед огладил бороду и выпрямился, показывая, что собирается высказать окончательное решение, оспаривать которое не позволит никому. - В ту же ночь, не останавливаясь, порубить всех подряд - могли. Но только в том доме, где нам сопротивлялись. А теперь может быть только суд и казнь, если есть вина. Суд уже был - я со стариками все обговорил. Вины на семьях нет…

- Но они же знали, что мужики нас убивать идут! Дядя Корней, они же все все знали!

- И мы знали! Мужи все решили меж собой оружием, бабы здесь не причем! - Дед утверждающе пристукнул кулаком по лавке, на которой сидел. - Я приговорил: семьи заговорщиков изгнать, чтобы и корня их тут не осталось, но люди этому воспротивились. Сейчас мы тут должны сами решить: что теперь делать? Сами, потому, что никто другой за нас наше решение исполнять не станет. Бунт еще не окончен, нам сопротивляются, хотя уже и без оружия. Надо решать! Для того я вас и позвал. Где Лавруха шляется? Сколько его еще ждать? - Дед глянул на Матвея, все еще стоящего столбом у двери, и приказал: - Матюха, быстро Лавра сюда!

Мотька вышел и в горнице повисла тишина. Мишка прикрыл глаз и постарался расслабиться - разговор предстоял нелегкий.

"Значит вот о чем дед со мной посоветоваться хотел! Специально Машку поторапливал, чтобы вдвоем остаться, да Роську черти принесли. Теперь все будет сложнее - посоветоваться не получится, а Алесей с Лавром меня не очень-то и послушают.

Алексей просто не знает, что я необычный пацан, не было случая удостовериться. Относится он ко мне, хоть и с симпатией, но как к четырнадцатилетнему мальчишке, соответственно отнесется и к тому, что я скажу. А Лавр… Тут, теперь, вообще все сложно стало".

Отношения с Лавром у Мишки, в последнее время, не то, чтобы испортились, но о прежней близости времен конструирования косилки и "лечения" тетки Татьяны не приходилось и вспоминать. Все как-то пошло наперекосяк. Косилка оказалась мертворожденным детищем. То ли технологии XII до требований к столь сложному механизму не дотягивали, то ли Мишка чего-то недодумал, но дело не пошло. Ножи быстро тупились и "зажевывали" траву, а вся конструкция уже к концу первого дня работы так разболталась, что впору было разбирать механизм и собирать его заново.