Алексей, сам того не ведая, тут же подтвердил мишкины мысли:
- Ну и говорлив же у тебя внук, дядя Корней. - Сказано было с досадой, но и некоторое одобрение в тоне Алексея тоже присутствовало. - Однако явной глупости я не услыхал. Что решишь-то, господин сотник?
- Кхе. А если бы Михайла явные глупости болтал бы, так я его и спрашивать ни о чем не стал. А решу я так. Баб, которые родом из Погорынских родов, верну родителям с отступным, как это по старинным обычаям водится. Нинея мне в этом советом поможет, чтобы обид на нас не было. Баб, которые родом из Ратного…
Дверь открылась, и в горницу заглянул Немой. Дождался, пока дед обратит на него внимание и, сначала указав себе за спину, сделал пальцами такое движение, как будто заплетает себе ус в косичку.
- Лука приехал? - Догадался Дед
Немой кивнул и потыкал себе указательным пальцем в щеку.
- И Леха Рябой?
Немой снова кивнул.
- Они где? По домам поехали?
Еще один кивок.
- Ну, пусть отдохнут с дороги, а вечером - ко мне. Ступай Андрюха. Так, други любезные… на чем я остановился?
- На бабах, которые родом из Ратного. - Напомнил Мишка.
- Да! Ежели баб, которые родом из Ратного, кто-то захочет на поруки взять, как жену Николы или дочку Аристарха, я противиться не стану. А тех, за которых никто поручиться не захочет - вон! Вот такое мое решение!
- Воля твоя, дядя Корней, но любое решение силой должно быть подтверждено. - Упрямым тоном произнес Алексей. - Иначе, еще неизвестно, как его выполнять станут.
- Кхе! А ты думаешь, зачем я своих бояр в Ратное вызвал? Ни Лука, ни Рябой ни в бунте, ни в его подавлении не участвовали, а их десятки сейчас у нас самые сильные. Завтра с утра соберем сход. Лука с Рябым своих людей приведут, конно и оружно. Да его пацанов - дед кивнул на Мишку - где-нибудь рядышком поставим, чтобы видно было. Вот и будет подтверждение силой. Быть по сему!
Следующий день для Мишки стал днем визитов. Дед, все-таки, организовал для внука возможность "работать языком". Первым "на прием" явился Стерв. Мишка не только уважал его, как великолепного профессионала, умеющего передать свои знания молодежи, но и просто симпатизировал ему, как человеку. Из-за этого ему было несколько неловко называть охотника кличкой, неблагозвучной для уха человека ХХ века, но родового имени Стерва он, естественно, не знал, а от христианского "Евстратий" сам охотник кривился, как от зубной боли.
И ничего с эти поделать было нельзя - к крещению Стерв отнесся, как к неизбежному злу, в церковь ходил, как солдат в наряд, не скрываясь носил на себе языческие амулеты и обереги и, в довершении ко всему, имел двух жен. Старшая жена - мать Якова - была сестрой тетки Татьяны, а младшую жену Стерв не то что не сосватал, а даже и не купил, получив в придачу к оплате за убийство медведя-людоеда в каком-то очень дальнем лесном селении.
По понятиям ратнинцев, вторая жена Стерва была холопкой, но, когда отец Михаил потребовал от охотника обвенчаться с первой женой, тот вознамерился поступить как раз наоборот - обвенчаться с младшей. Свои действия он объяснил деду, со своей точки зрения, вполне логично: "Вея и так жена, все это знают, а Неключу за холопку держат. Пусть Неключа тоже женой будет, да и имя сменить надо, больно неподходящее {{ От древнеславянского "неключимый" - бесполезный.}}".
