Позаботились строители и о себе - поставили трехэтажный дом, с мастерской на первом этаже и жильем на двух верхних. На "высотном" строительстве настоял Мишка, мотивируя свое требование экономией внутренних площадей крепости. Сучок же, уже по собственной инициативе, сделал здание "двойного назначения" - после переезда артельщиков в собственные дома, в нем предполагалось устроить арсенал с шорной и обувной мастерскими.
Несмотря на успешное завершение "первой очереди" строительства, особой радости по этому поводу Сучок не демонстрировал. Мишка уже привык к тому, что плотницкий старшина относится к нему настороженно. Конфликтов у них больше не случалось, если не считать споров по чисто рабочим моментам, отношения были, более-менее ровными. Мишка, за счет обширности своих познаний, даже снискал некоторое уважение Сучка, но по-настоящему сблизиться не удалось.
Вот и сейчас плотницкий старшина сидел в "закрытой" позе - ноги скрещены, пальцы рук переплетены, плечи опущены. Это стало уже привычным, но было и еще что-то, кажется, Сучок был чем-то обеспокоен.
- Что-то не так, старшина? - Спросил Мишка на всякий случай. - Случилось что?
- Случилось… - Сучок, на протяжении всего разговора избегавший прямо смотреть на Мишку, наконец поднял глаза. - Поп ваш постройку освящать отказывается. Какая-то змея подколодная ему наплела, что мы, бесовским обычаем, перед началом человеческую жертву принесли. Поймали, мол, в лесу чужого человека, зарезали и под здание зарыли, а топоры и другой железный инструмент его кровью покропили. От Церкви отлучить грозится, анафеме предать, а воеводу Корнея просить хочет, чтобы покарал…
- Кто наплел? - Быстро спросил Мишка. - Отец Михаил к сплетням слух особо не склоняет. Если поверил, значит, наболтал кто-то, кому он верит.
- Кто-то из твоих, Лис. Чужих у нас не бывает, только моя артель и твои ребята, которых ты в помощь посылал. Мои такую дурь сами про себя болтать не станут…
- Мои - тоже. - Прервал Сучка Мишка. - Им там жить.
- Так-то оно так, только наболтал обязательно тот, кто у нас там бывал. Попу окровавленный клок одежды принесли, и вымазан тот клок в той глине, что на острове в глубине лежит, сверху-то глину не видно, копать надо.
- Та-ак. - Мишка задумался. Обвинение было серьезным, да еще и подкреплено "вещдоком". - Может, заходил кто-то, а ты внимания не обратил потому, что привычно. Кто еще на стройке бывает, так, что это странным не кажется?
- Внучка Нинеина, ребятишки из Нинеиной веси забегают, но редко. - Начал перечислять Сучок. - Еще Листвяна, с двумя девками, еду привозила дней десять назад.
- Десять дней назад, говоришь? А когда отец Михаил тебя человеческой жертвой попрекнул?
- Гм… - Сучок на некоторое время задумался. - Пожалуй дня через два, после того. На Листвяну думаешь, Лис?
- Погоди, старшина, рано еще на кого-то думать. Ты этот клок одежды видел, отец Михаил тебе его показывал?
- Да, показал. Все верно: кровь, глина. Я уж и перед святыми иконами клялся, и крест целовал…
- Не поверил?
- Не то, чтобы не поверил… Сомневается. Может, говорит, кто-то из артельных, втайне от меня. Как будто, что-то там можно втайне от меня сделать! А ты почему спрашиваешь, Лис?
- Да, так, ничего. Я просто понять пытаюсь: как это все произойти могло. Припомни-ка, когда Листвяна приезжала, там у вас какая-нибудь яма была вырыта, чтобы эта глина снаружи была?
- Не было никакой ямы. Да и не переправлялась она на тот берег. Твои парни все из телеги в лодку перегрузили и за несколько ходок перевезли. Листвяна на острове вообще не была.
- Чей десяток в тот день у тебя работал?
- Кажись… - Сучок почесал в затылке. - Кажись, Первака.
- Кажись или точно? - настойчиво переспросил Мишка.
- Точно! Листвяна еще ему и Вторуше гостинцы какие-то привезла.
- Но ям никаких не было? И все время, пока десяток Первака у вас работал, не было?
- Не было.
