Отрок (XXI-XII) полностью

"Это что же, на ментальный контакт можно, как на наркотик "подсесть"? И Юлька будет меня, как наркошу на коротком поводке держать? Не верю! Пусть я необъективен, пусть втюрился в девчонку (в моем-то возрасте?), пусть Юлька "сдвинута" на медицине, пусть… да, что угодно! Не верю, и все тут! Не может она так поступить! Нинея могла бы, возможно, и творила нечто подобное, а Юлька - нет. Не такая она, не так ее Настена воспитала. И Макошь - не Велес, Макошь такого не позволит!

Господи, а это-то откуда? Еще не хватало язычником заделаться. А, в общем-то, все правильно - поклонение одному из персонажей языческого пантеона детерминирует, соответствующим образом, нравственные императивы. Если я правильно понимаю разницу между Велесом и Макошью, Нинее разрешено то, что напрочь запрещено Настене и Юльке. И что же, Нинея этого не понимает? Судит по себе?".

- Не боится! - констатировала вслух Нинея. - Все понял, паршивец, и не боится! Да что ж это за дети такие пошли? Оружие, силы ведовские, лезут туда, куда и умудренному старцу заказано, и хоть бы что! Или не поверил мне, Мишаня?

- Ну почему? Поверил. Только, знаешь, баба Нинея, - Мишка на секунду задумался, пытаясь сформулировать свою мысль - я, в последнее время, как-то перестал понимать: чего надо бояться, а чего не надо.

- Врешь! - уверенно заявила волхва. - Тот, кто не понимает, чего надо бояться - боится всего, ты же, наоборот, ничего не страшишься. А слыхал ли ты Мишаня такую мудрость: "Ничего не боятся только полные дураки"? От незнания твое бесстрашие, от молодости и глупости!

"Угу, точно подмечено, особенно от молодости".

- Ну, ты, баба Нинея, и сказанула! Да со времен Ад… Одинца и Девы, дня не проходило, чтобы кто-нибудь из стариков не проворчал: "Ох уж эта нынешняя молодежь!". И про тебя так когда-то говорили, и я когда-нибудь буду так бурчать.

- Ну что с тобой поделаешь? - Было заметно, что Нинея хочет выглядеть сердито, но не может сдержать улыбку. - Иногда гляну на тебя, и покажется, что с ровесником разговариваю.

- Гляди, боярыня, вот возьму и посватаюсь!

- Ой! - Нинея в притворном ужасе закрыла ладонями лицо. - Да Красава, как узнает, мне все глаза выцарапает!

- Неужто так грозна?

- Еще как грозна! Так, бывает, осерчает, так сердцем разгорится, что… пока веник об нее не обломаешь, и не успокоится.

- Да-а, Нинея Всеславна, не та нынче молодежь пошла, не та. - Мишка сделал постное лицо и сложил руки на выпяченном животе. - Мы со старшими почтительнее были.

- И не говори, Михайла Фролыч! - Нинея покивала головой и преувеличенно горестно вздохнула. - Разве ж в наше время такое дозволялось?

- Истинно сказываешь, матушка, истинно! - подхватил Мишка. - Вот, как сейчас помню, две тысячи лет назад… э-э о чем это я? А! Про молодежь! Ты знаешь, Нинеюшка, девки теперь такие бедовые пошли, ну прямо огонь!

- Ага! Тебе бы только девки! Все вы, кобели, одинаковые, только об одном и думаете!

Первым не выдержал и улыбнулся Мишка, вслед за ним засмеялась Нинея.

- Давненько я так приятно не беседовала! Ты, соседушка, почаще заглядывай, еще поболтаем, я тебе медку стоялого чарочку поднесу. Больно уж ты мудр, да велеречив, просто сердце радуется.

- Благодарствую, Нинея Всеславна, всенепременно загляну намедни… опять же медок…

Нинея, продолжая посмеиваться поднялась с лавки и направилась за занавеску.

- Погоди, Мишаня, я сейчас.

- Уж не за медком ли собралась, соседушка?

- Сиди уж. - В тоне волхвы не осталось и намека на недавнее веселье. - Не медок тебе нужен.

Мишке показалось, что за занавеской открылась и закрылась дверь, и он только сейчас задумался, что нигде, кроме этой горницы, в доме Нинеи не бывал. А дом был большим, в нем, наверняка, было еще несколько помещений. Преодолевая любопытство, так и тянувшее заглянуть за занавеску, Мишка налил себе квасу и принялся терпеливо ожидать возвращения волхвы.