После драфта в НХЛовскую команду Джексонвилля «Си Сторм» двадцатиоднолетнему Лейну Кортэллу будущее видится лишь в светлых тонах. Правда, вдобавок ко всему появляется и дискомфорт: он, мужчина–гей, будет играть в команде младшей хоккейной лиги. Он уже и так умудрился наболтать лишнего и тем самым оттолкнуть своих товарищей по команде. А потом в ходе сопернического матча Лейн бросает вызов Джареду Шору, тафгаю из «Саванны Ренегадс». Странный способ начать отношения. Большую часть своей карьеры Джаред играет в младшей хоккейной лиге. И ему совершенно плевать, известно ли кому–то о его бисексуальности. Но после окончания последнего романа он принял решение избегать подобных связей. Однако проведенная ночь с новичком Лейном Кортэллом заставляет его задуматься. Лейн напоминает Джареду, за что он любит игру и почему эта самая любовь стоит риска. А Джаред со своей стороны надеется научить Лейна чувствовать себя комфортно с самим собой на льду и за его пределами. Только вот находятся они на разных этапах своей карьеры, и оба мужчины должны будут разобраться: что же все–таки для них важнее?
Вплоть до третьего периода игры «Джексонвилль Си Стром» против «Саванны Ренегадс» Лейн Кортэлл разрабатывал план, который помог бы ему помириться с товарищами по команде.
Возможно, «план» — не совсем верное слово, поскольку оно подразумевало гораздо больше продуманности. Лейн же относился к категории импульсивных людей, что несло в себе совершенно противоположное. Особенно когда названная импульсивность была связана с тафгаем «Ренегадс», Джаредом Шором, который по слухам ел детей на завтрак.
Несмотря на то, что команда изо всех сил старалась не иметь с ним ничего общего — не пасовать шайбу, не замечать его существование — Лейн был в восторге от игры против «Ренегадс». Он всегда был любителем отличной соревновательной игры. Такие игры в начале сезона по ощущениям напоминали середину плей — офф. А этот матч был для него первым в профессиональной лиге. Он мог бы забить парочку красивых голов, и напарники полюбили бы его.
«Ренегадс» — отличная команда, хотя их игра разительно отличалась от «Си Сторм». Команда Лейна больше полагалась на скорость и ведение шайбы. «Ренегадс» же играли агрессивно, за что получали кучу штрафов.
Количество заработанных к тому моменту штрафов говорило о многом.
Обычно они запугивали оппонентов и доминировали над ними — вернее над всеми, кроме «Си Сторм», у которых имелся феноменальный послужной список: штрафы приводили к играм в большинстве, что давало «Си Сторм» возможность взять ворота.
Согласно тому, что Лейн смог почерпнуть из разговоров, в которых не участвовал, их игры обычно включали в себя огромное количество оскорблений, нешуточные силовые приемы, яркие голы и парочку массовых драк. Лейн с нетерпением ждал появления чего-то новенького в монотонном течении жизни.
Когда дело дошло до дебюта в профессиональном хоккее, фантазии Лейна ничем не отличались от фантазий любого канадского ребенка: забитый до отказа стадион, мерцающее на гладком, как стекло, льду освещение. Лейн выкатывался на начало мачта в свитере одной из команд Оригинальной шестерки под рев толпы и песню «Вечер хоккея в Канаде» (только не под версию «Никельбэк»).
Только вот вместо толпы в Торонто он получил заполненную лишь наполовину арену в Джексонвилле, штате Флорида. Вместо «Вечера хоккея в Канаде» звучала громкая, режущая слух рок — музыка — возможно, «Никельбэк», стереосистема работала безобразно — и лед больше походил не на стекло, а на тротуар на Мэйн Стрит в Чатеме, Онтарио, после того, как на него обрушилась ледяная буря, и проехало несколько десятков автомобилей. А надетый на нем свитер не имел ничего общего с Оригинальной шестеркой из его воображения или даже с «Тампа Бэй Лайтнинг» (также известных как «Молнии») — командой НХЛ, в которую был задрафтован Лейн. Команда даже не относилась к младшей лиге Тампы. Перед переходом в солидный клуб Лейн ожидал сыграть несколько сезонов за «Сиракьюз Кранч».
Реальность оказалась несколько иной. Лейн в настоящий момент сидел на скамье в ожидании своей смены, облаченный в сине — зеленый свитер с изображением злобного, держащего клюшку смерча и катящейся по волне шайбы. «Си Сторм» была членом ХЛВП, младшей лиги, и базировалась в странном городе, где днем шел дождь, а двадцать минут спустя светило солнце, с мостами головокружительной высоты, охватывавшими реку Сент — Джонс, и где люди пили холодный чай с сахаром. Лейн проживал в «Эконо Лодж» неподалеку от границы штата и поедал огромное количество пончиков.
Все было бы просто супер — даже дрянное название, абсурдный свитер, низкая посещаемость и тот факт, что музыку забыли выключить в момент начала матча — если б в первые дни тренировок Лейн держал свой рот на замке. Вместо этого Лейн выдал несколько дебильных комментариев насчет драфта, и что он рассчитывал пробыть в младшей лиге не долго, что, оглядываясь назад, звучало просто отвратительно. Он не имел в виду, что был лучше остальных. Просто во всем, что касалось людей, он был ужасен и изо всех сил пытался завязать беседу. Но партнеры теперь сидели подальше от него и крайне редко обращали на него внимание на льду и за его пределами. Казалось, он играл в хоккей сам с собой.
Лейн знал: ему было над чем в ближайшем будущем подумать, или такими темпами он разочарует всех знакомых и возможно умрет от недоедания — питался он только закусками. И поскольку никто не утруждался общением с ним, у него была куча времени обдумать, какого черта можно сделать, чтоб компенсировать недостаток навыков общения.
К началу второго периода так никто и не подрался. И не забил. По крайней мере, со стороны «Сторм». Они никак не могли отыскать подход к задней части сетки. «Ренегадс» забили лишь однажды, и всякий раз, когда кто — нибудь из «Сторм» подбирался к воротам, игрок «Ренегадс» нокаутировал противника и забирал шайбу.
