Оказывается, ничего не делать – значительно более трудоемкий процесс, чем работать круглые сутки. Если человек всю жизнь ничего не делал, тогда нормально. А если он работал с 20 лет и вдруг сел около киселя, никаких сил не хватает.
Разговоры о пенсионной реформе – «рано или поздно» – ханжеские. На самом деле надо либо всю жизнь до могилки работать, либо всю жизнь не работать. Сочетать это не получается, потому что не успеваешь привыкнуть.
Три месяца на даче. Называлось «отдых». Ну встал. Ну порадовался: как хорошо, что ничего не надо делать. Ну дополз до первой нужды. Потом сел и померил давление. С умилением понял, что можно выпить кофе, а не пакетик с пылью – якобы чай. Выпил кофе. Съел творожок. Его привезли накануне, и он свежий.
Дополз до мягкого креслица, шлепнулся. Ткнул в телевизор. Поохал над наводнениями. Взял телевизионный репертуар. Долго искал очки, под рукой их не было. Встал, пополз в другую комнату. Это было незапланированно, поэтому ушло много времени и, главное, сил. Приполз обратно уже в очках, посмотрел, нет ли хорошего футбола и когда начнется Параолимпиада.
Пошел взглянуть, спит ли моя пара по семейной олимпиаде. Спит. Приполз обратно. Плюхнулся. Выключил телевизор.
Долго нажимал на телефон в надежде найти, не звонил ли мне кто. Так как каждый раз этот процесс сопряжен с невозможностью найти верную кнопку, на это тратится масса времени, что приятно. Оказывается, никто не звонил. Тогда звоню я. И на этом практически все закончилось.
Думаешь: что это такое? Раз немощный и старый, значит, отдыхай. На пятый день наступает ненависть к самому себе. Вспомнил рассказ Аркадия Арканова – письмо отдыхающего с Черного моря жене: «Отдыхаю я хорошо, только устаю очень». И дальше идет длинный перечень отдыха: путевку, которую обещали, на месте не достал, в Дом отдыха не попал, снял где-то койку, на пляж ездит на электричке, стоит с утра в очередях за топчаном и за завтраком и т. д. …
Можно найти себе занятие. Обычно, когда готовишь снасти, кажется, что старая леска еще хорошая, а потом приходишь на рыбалку и, если что-то клюнет, леска, как паутина, рвется. И ругаешь себя: что я наделал!
Поэтому заранее покупаешь несколько катушек лески от 0,18 мм до 2-х и начинаешь длительный процесс наматывания лески на спиннинговую катушку. Потом соображаешь, куда можно было бы поехать. И тогда ищешь – какой крючок, какое грузило. Но, поняв, что не доедешь дальше лужи за забором, берешь большое ведро.
Так как ведро, наполненное водой, я дотащить до места намотки не могу, приношу почти пустое и кувшинчиками доливаю до краев. Чтобы вычислить грузило для данного поплавка, нужно иметь ведро воды, если нет под рукой водоема. И высчитываешь грузило, которое поднимает поплавок в вертикальное положение и не топит до горла, а оставляет точно необходимое расстояние до поверхности. Это занятие тоже надоедает, так как продолжается не первые 70 лет.
«Обеспеченная старость» – что-то неслыханное по пошлости. Обеспеченная старость – это когда полно напитков, которые не дают, еды, которую не хочешь, свободного времени, которое не знаешь куда девать, и раздумий, которые надо было думать раньше.
Правда, старость, у которой отнимают с трудом отложенное на черный день, еще страшнее.
Также есть понятие «счастливая старость». Старость постоянно обвешивают эпитетами. На самом деле она просто старость. Пора отстать от старости и не обзывать ее ничем. Никакие эпитеты к старости не липнут, а отваливаются, как отсохший пластырь.
«Молодым – везде у нас дорога, старикам – везде у нас почет». С одной стороны, какой почет старикам, если всегда для них нет денег и подспудно хотят, чтобы эти, которым почет, поскорее перемерли? С другой стороны, не хватает настоящих людей на молодежной дороге.
Много мускулистых красавцев, которые куда-то идут по той дороге, какая им попадется, в основном стадно. Но, поскольку молодым везде у нас дорога, они идут. Нет чтобы им сказать: «Молодые должны сойти на обочину и немного подумать».
Точнее была бы фраза: «Молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас подсчет». Все время считают, с какого возраста старик, с какого еще нет.
В старости приятны, очевидно, только какие-то эгоистично-сравнительные ощущения. Например, видишь по телевизору Васю Х., и, пока не появится надпись, что это Вася Х., нельзя понять, что это он.
Начинаешь высчитывать, и получается, он младше на пять лет, а сам как сморщенное яблочко и несет бог знает что. Приятно.
Я не делаю подтяжку лица, только умываюсь холодной водой. И никогда в жизни с волосами ничего не делал – Леонид Утесов научил меня не мыть голову.
Я не лысый и не седой как лунь. Кстати, кто этот лунь? И что это за степень белизны? Я седой, но не как лунь.
Великий и могучий русский язык: пара букв – и смысл кардинально меняется. Старый – тут же напрашивается хрен, маразматик; старец – величественный, белый как лунь.
