– Мы иногда вывозим Юнаса. Обычно на террасу с другой стороны дома. Оттуда открывается вид на море. Но и на крыльце пандус есть. На случай… – Она делает паузу и тонким голосом продолжает: —…если ему станет лучше.
Ракель поднимается на крыльцо, достает тяжелую связку ключей и открывает:
– Добро пожаловать! Показать тебе дом?
Прихожая словно из старого фильма с синими деревянными панелями на стенах, отделанных кантом с цветочным узором на уровне груди. Справа крючки для одежды. Рядом узкий серый столик. На нем ваза с красными розами – такими же, как на клумбе в саду.
Я снимаю кеды, ставлю рядом с мужскими ботинками и иду вслед за Ракель в кухню справа от прихожей. Просторная, выкрашена в приятный желтый цвет. Тут есть и старая дровяная печь, и современная плита с тонким черным стеклом.
На плите большая эмалированная кастрюля. Пахнет мясом с пряностями.
У меня кружится голова.
– Я приготовила рагу, – сообщает Ракель. – Думала, может, ты проголодался. Можешь потом поесть. И бери что хочешь из холодильника и шкафа.
Мы проходим дальше через кухню в большую гостиную с белыми стенами, белыми диванами и креслами. Вдоль стен – шкафы, заполненные книгами и безделушками. Рядом с фото в рамке я вижу большую синюю вазу на ножке. У мамы такая же.
Я подхожу поближе.
В вазе лежат часы и футляр для мобильного с рисунком из листьев марихуаны.
Может, Юнас был прикольным чуваком до того, как с ним приключилось это несчастье.
Ракель вопросительно смотрит на меня.
– У мамы такая же, – объясняю я, показывая на вазу.
Она молча кивает.
Я продолжаю знакомство с гостиной. Одну стену полностью занимают окно и балконные двери, за которыми простирается бесконечное голубое море, залитое утренним солнцем.
В отдалении – скалы и маяк.
– Вау! – невольно вырывается у меня, Ракель же только улыбается улыбкой Моны Лизы и идет к окну.
Я иду следом.
Двойные двери выходят на веранду. Ракель открывает, и мы выходим наружу. Веранда просто огромная, метров тридцать. Шезлонги, кресла и столик – в одном углу. По периметру веранду окружает невысокая белая ограда.
Мы подходим к забору, и у меня перехватывает дыхание.
Сразу за забором начинаются скалы, круто спускающиеся к морю и поросшие вереском и голубикой. Деревянная лестница ведет к мосткам в двадцати метрах внизу. Рядом с мостками за кустами виднеется рыбацкий сарайчик.
– Разумеется, к воде мы Юнаса не берем, – с болью в голосе говорит Ракель. – Он все равно бы это не оценил. Но ты можешь купаться сколько хочешь. Я обычно окунаюсь по утрам. Вода, конечно, холодная, но очень… – Она усмехается и продолжает: – Освежающая.
– Хорошо.
– Продолжим?
Мы с Ракель возвращаемся в гостиную.
– Это наша с Улле спальня, – показывает она на дверь. – Комната Юнаса по соседству. Тут рядом ванная комната, но, думаю, тебе будет удобнее воспользоваться ванной на втором этаже. Давай я покажу тебе твою комнату, а потом пойдем поздороваемся с Юнасом.
Мы поднимаемся по винтовой лестнице на второй этаж и оказываемся во второй гостиной, тоже обставленной диванами и книжными шкафами. Почти как в библиотеке.
Тут тоже есть большое окно, выходящее на море.
– Комната для отдыха, – поясняет Ракель. – А это кабинет Улле. Там он пишет. Обычно он запирает его на ключ.
Она поворачивается к двум дверям, тоже со всех сторон окруженных полками с книгами.
– Твоя комната и ванная.
За правой дверью просторная комната с выкрашенными в серо-синий цвет стенами, мама назвала бы его сизым. Двуспальная кровать застелена белоснежным бельем, сверху две пуховые подушки, прямо как в роскошном отеле. Кровать выглядит так заманчиво, что хочется сразу прилечь, но это было бы неприлично. Так что я стаскиваю рюкзак, ставлю рядом с кроватью и иду за Ракель в ванную. Ванная узкая, маленькая и старая, но чистая. Стены выложены плиткой горчичного света. Над старомодной раковиной – потрескавшееся зеркало. За шторкой в горошек – душ.
– Ну вот и все, – протягивая гласные, сообщает Ракель, – идем к Юнасу?
В кровати лежит парень моего возраста. Бледный, худой, с коротко стриженными русыми волосами. Четкие черты лица, острые скулы, крупноватый нос. Маленький рот с узкими губами напоминает червяка, которого кто-то положил ему на лицо. Из носа торчит тонкая трубка, приклеенная к щеке бежевым хирургическим скотчем.
Рядом с кроватью странная металлическая конструкция, напоминающая качели. Не знаю, что это, но наверно приспособление, чтобы поднимать Юнаса из кровати.
Я внимательно его разглядываю.
Если бы я не знал, что он болен, то подумал бы, что парень просто спит. Он оказался совсем не таким, как я его представлял. Ни скрюченных рук, ни слюней, ни трясучки, ни странных звуков.
Похоже, он просто в отключке.
Без сознания, как зомби.
Я оглядываю комнату. На стенах – рисунки машин цветными мелками. Должно быть, Зомби-Юнас рисовал их, когда был маленьким, потому что выглядят они по-детски, а люди в машинах похожи на человечков с дорожных знаков. Еще тут есть постеры кинофильмов, а на крюке на стене висят бутсы со связанными шнурками и флажок Хаммарбю…
Мне становится не по себе.
