Летняя ночь светлая и бесконечная, как один из тех французских фильмов, что мы смотрели на уроках в школе. В синем полумраке я различаю контуры шкафа и стула, на который я кинул свою грязную одежду.
Рано или поздно ее придется постирать. Но у меня нет другой одежды. Не могу же я расхаживать голышом по дому, пока одежда не высохнет.
Но у меня есть проблемы и поважнее грязных шмоток.
Я обдумываю варианты.
Обратиться в полицию? Исключено. У меня нет желания попадать за решетку. К тому же они потребуют донести на Игоря, а это все равно что подписать себе смертный приговор.
А до Игоря они все равно не доберутся.
По сравнению с Игорем они просто беззубые мыши.
Связаться с Игорем и Мальте, чтобы объяснить, что все это ошибка, я тоже не могу. Наверняка полицейские за нами следят. К тому же прошло слишком много времени. Даже приползи я и на коленях молить прощения, они мне не поверят. Нужно было раньше признаться, что я одолжил мотоцикл и спрятал деньги.
Кстати о деньгах.
Я резко сажусь на кровати. Подушка шлепается на пол.
Почему я раньше о них не подумал?
В той сумке в лесу не меньше двухсот тысяч крон. Я могу одолжить немного и затаиться, пока все не устаканится.
Игорь как-то говорил о том, чтобы переехать в Майами.
Если он уедет, останется только Мальте. Он козел, конечно, но не такой больной на голову, как Игорь. И у меня есть козырь. Я видел, как он дал деньги Игоря девчонке, которую было велено напугать хорошенько.
И это был второй визит.
Я помню слова Мальте, которые он прошептал мне на ухо.
«Ни слова, запомни. Иначе мне крышка. И тебе тоже».
Сердце бешено колотится в груди.
Я поднимаю подушку с пола, ложусь на спину и смотрю в потолок.
Но как мне добраться до денег? Я же не могу ехать забирать их на мотоцикле Игоря? Кто-то из банды может меня увидеть.
Может, попросить Александру помочь?
Нет.
Ни за что.
Она не отвечала на сообщения, она не хочет иметь с Игорем ничего общего, она скажет, чтобы я не втягивал ее в свои проблемы.
Тянусь за мобильным. Ничего же не случится, если я включу его на пару секунд?
Включаю мобильный, комнату освещает свет от экрана.
Листаю «Инстаграм».
Жанетт сделала фотку против света. Губки бантиком, огромные глаза. В волосах играет ветер, а солнце подсвечивает так, что кажется будто они горят огнем вокруг головы. Выражение лица вызывающее и удивленное.
«Как грустно, что нам пришлось похоронить Снуффа – хомячка сестры. Все чертовски расстроены».
Четыреста одиннадцать лайков.
Мертвый хомяк в сочетании с трахательными губами – гарантия успеха в «Инстаграме».
Мобильный пикает. От страха я чуть не роняю его на пол.
Сообщение от Лиама.
«Не пиши мне, черт бы тебя подрал. Копы отпустили Игоря. За отсутствием доказательств. Он хочет тебя убить. Не высовывайся. Не звони.
Я закрываю глаза, выпускаю мобильный из рук.
Ощущение беспомощности внутри такое огромное, что меня вот-вот разорвет. Кажется, что кто-то или что-то сидит внутри и пытается вырваться наружу.
Слезы льются помимо воли. Текут и текут, я рыдаю, как ребенок, потерявший соску. И не важно, что я не ребенок, а мужчина, и что я сам виноват, что вляпался в это дерьмо.
Я сморкаюсь в простыню.
Остался только один человек, которому я могу позвонить. Только один.
Я на подходе к дому для собраний, когда раздается звонок мобильного.
Стаскиваю тяжеленный рюкзак, собранный для похода с детьми, и чуть не теряю равновесие под его тяжестью.
Я настолько уверена, что это звонит пастор Карл- Юхан, что даже не смотрю на номер на экране.
Последние дни я переживала из-за похода. Стина сказала, что мне не стоит идти. По ее мнению, все слова пастора – полная ерунда и что я должна послать его ко всем чертям и больше не совать свой нос в церковь.
Но разве я на такое способна?
Он ведь наш пастор, он столько нам помогал, он желает Самуэлю добра. И нужно думать о детях. Без меня похода не будет.
Но это не Пастор. Это
Сердце подпрыгивает от радости, я мысленно благодарю Бога.
– Самуэль? – едва слышно выдыхаю я.
– Привет, мама. Как ты?
Язык не слушается, но в груди разливается тепло.
– Мама?
Я не сразу нахожу в себе силы ответить.
– Где ты? – спрашиваю я и сама слышу, как резко это звучит. – Почему ты не звонил? Я так волновалась.
Я перевожу взгляд на группу детей, которые уже стоят на улице.
Тучи разошлись, обнажив светло-голубое небо. Земля еще влажная после дождя.
– Прости, – говорит Самуэль и замолкает.
В трубке слышно только его дыхание.
– Дорогой Самуэль, мой любимый мальчик.
– Прости меня, – повторяет он. – Со мной приключилась дерьмовая история.
– Не ругайся, – автоматически отвечаю я и тут же жалею об этом.
Не хочу отпугнуть его, когда сын наконец позвонил. Но и не хочу, чтобы он употреблял ругательства в разговоре со мной.
