– Может, там? – спрашивает Стина, показывая на продуктовый магазин. – Там уже стоят две машины, так что мы не привлечем внимания. И оттуда хорошо видно причал и дорогу.
– Ты права, – говорю я.
Бьёрн молчит, но я слышу, что он продолжает грызть ногти.
Я паркуюсь, мы идем в магазин и покупаем безумно дорогой кофе с молоком из каких-то индийских орехов, садимся обратно в машину и ждем.
– Не понимаю, как этот магазин не разорился, – комментирует Стина по возвращении в машину. – Ассортимент просто
Она фыркает и снимает солнечные очки.
Время тянется.
Проверяю мобильный, но сообщений нет, на дисплее пусто. Видно только фото нас с Самуэлем, сделанное прошлым Рождеством.
На этом фото он безумно похож на Исаака: узкое лицо, выразительные темные глаза, высокие скулы, изгиб верхней губы.
«Обещаю, я верну тебе отца, – думаю я, поглаживая фото на дисплее указательным пальцем. – Только вернись домой. Я сделаю все что угодно, только бы ты вернулся».
Часы на мобильном показывают без четверти одиннадцать. Я поворачиваюсь к Бьёрну:
– Ты готов? Если нет, можем повторить легенду еще раз. Повторение не помешает. Если хочешь, конечно.
Бьёрн вынимает палец из рта и встречается со мной взглядом.
– Все в порядке, – отвечает он. – Я поговорю с ней, а потом вы поедете за ней следом. Это несложно.
– И не рассказывай ей никаких личных сведений. Ни твое имя, ни номер телефона, ни…
– О’кей, – вздыхает Бьёрн, – с какой стати мне это делать?
Я поднимаю глаза к небу – этому безумной красоты синему своду, отделяющему нас от Него. Кладу телефон рядом с коробкой передач, делаю глоток омерзительного кофе и смотрю на гавань. Смотрю на туристов с тележками, нагруженными канистрами с водой, сумками-холодильниками и пакетами с продуктами, и на женщин, заходящих в магазин, чтобы купить «фигни», как выразилась Стина, – гранатово-яблочный сок, засоленную с можжевельником форель, тахини или веганских салатов.
На причале пусто, за исключением дамы лет шестидесяти, читающей утреннюю газету на лавке у семафора. Она расстегнула блузку, подтянула юбку, скинула туфли и закинула ноги на сумку.
Может, это Ракель?
– Это не она, – читает мои мысли Стина. – Слишком старая. Ракель моложе, лет сорок-пятьдесят.
Белый «Мерседес» паркуется рядом с баром, и из него выходит фигуристая блондинка лет тридцати. У нее пышный бюст и длинные ярко-розовые хищные ногти. Она неуверенно оглядывается по сторонам и наконец подходит к расписанию парома на доске. Поднимает солнечные очки со стразами на лоб и начинает изучать расписание.
В машине остались двое детей лет пяти. Судя по всему, они дерутся на заднем сиденье.
– Это не она, – уверенно заявляет Стина. – У Ракель нет маленьких детей. И с такими ногтями она бы не смогла ухаживать за сыном-инвалидом. Не знаю даже, как эта краля подтирает себе задницу.
Стина смеется над своей шуткой.
Я обвожу взглядом гавань.
Черный «Вольво» паркуется рядом с белым «Мерседесом», и из него выходит женщина с длинными темными волосами, одетая в джинсовые шорты, тонкую белую блузку и вьетнамки.
Она оглядывается по сторонам и выходит на причал. Присаживается на скамейку рядом с пожилой женщиной и ждет.
Я разглядываю машину.
Она выглядит новой. На переднем стекле значок разрешения на парковку для инвалидов.
– Это она, – шепчу я, хоть отсюда нас не слышно.
– Да, возможно, – кивает Стина.
Бьёрн открывает дверь.
– Будь осторожен, – просит Стина.
– Отстань, – огрызается Бьёрн.
Женщина, которая может быть Ракель, сидит, опустив руки на колени. Когда Бьёрн подходит, она поднимается и протягивает ему руку. Потом они садятся и начинают разговаривать.
Ракель жестикулирует, Бьёрн смеется.
– Сколько они будут разговаривать, как думаешь? – спрашивает Стина.
– Не знаю, – отвечаю я. – Сколько обычно длится собеседование?
Стина не отвечает.
Я включаю радио, подозревая, что разговор может затянуться.
Диктор сообщает, что жара продержится еще неделю и что резко возросло количество несчастных случаев в воде. Вчера утонули брат и сестра трех и четырех лет – в купальне в коммунне Норртэлье. Согласно показаниям свидетелей, мать в тот момент была занята своим мобильным телефоном.
– Какой ужас! – восклицает Стина и выключает радио. – Что творится с людьми? У тебя маленькие дети в воде, а ты пялишься в мобильный. Это просто преступление!
Я собираюсь ответить, но тут Ракель поднимается. Бьёрн тоже. Они вместе идут к парковке.
– Что они делают?
– Понятия не имею, – отвечает Стина.
Они подходят к «Вольво».
– Наверное, прощаются, – предполагает Стина.
Но вместо этого Бьёрн обходит машину и садится на пассажирское сиденье.
– Боже милостивый! – шепчет Стина. – Что он делает? Я же сказала ему – ни в коем случае не иди с ней. Почему он никогда меня не слушает?
Черный «Вольво» отъезжает, поднимая облако пыли.
– Поторопись! – велит мне Стина.
